Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Воскресенье, 27.09.2020, 08:09
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Ацтеки, майя, инки... ч.2


Брак
[ ] 09.10.2012, 05:06
Брак
 
«Нет на свете моногамных животных, за исключением тех, которые любят один раз в своей жизни», – сказал Реми де Гурмон (1858–1915, французский писатель и критик). Майя прекрасно знали об этом и старались, как это было характерно и для других цивилизаций, устанавливать такие правила, чтобы мог сохраняться постоянный брак. И все же спаривание, самая естественная из жизненных функций, никогда не рассматривалась людьми, цивилизованными или первобытными, как естественная или нормальная. Брачным возрастом у майя для мужчин считалось 18 лет, а для женщин – 14 лет. Одним из строгих запретов был запрет жениться на женщине, носящей то же прозвище, что и мужчина. Но он мог жениться на любой женщине из рода своей матери, даже на двоюродной сестре.
У майя были профессиональные свахи. Такая сваха называлась ах атанцахоб. Считалось, что для индейца майя недостойно искать жену самостоятельно. Иногда отцы договаривались о браке между своими сыновьями и дочерьми, когда те были еще младенцами, и относились друг к другу даже еще до официального бракосочетания как свояки.
В том числе и по этой причине Диего де Ланда полагал, что майя женились не по любви. Но, несмотря на все написанное епископом, майя прекрасно знали силу романтической любви, хотя, возможно, подобно грекам, они считали страсть разрушительной. Кроме того, первобытные люди всегда суеверны в отношении к браку; посредники, по их поверьям, выступали в качестве первой преграды к его осквернению. При этом верно то, что древние майя не были распутными.
Олдос Хаксли, увидев скульптуру майя in situ (на своем месте – лат.), с некоторой долей раздражения сделал вывод: «В искусстве майя нет секса…» По его рассуждениям, возможной причиной этого было то, что нервная возбудимость майя была меньше, чем у нас, а их сексуальная фантазия вялой. Он также отметил частоту, с которой в искусстве майя появляются женские формы.
Если бы Хаксли поездил по тому региону Юкатана, который носит название Пуук, где находится великолепный каменный город Ушмаль, то, помимо прочего, он смог бы увидеть достаточное количество доказательств фаллических традиций. На фасаде здания, иронично названного «женский монастырь», находятся скульптуры обнаженных мужских фигур с акцентированными фаллосами. Там же, напротив дворца правителя, находятся остатки гигантского фаллоса. На всей территории этого региона и до развалин Чичен-Ицы фаллические символы стоят повсюду, как грибы поганки, чтобы шокировать или забавлять приезжего. Есть достаточно доказательств того, что у майя в прошлой жизни их племени было достаточно места для похоти.
Среди майя существовала сексуальная свобода, что бы это ни значило. Для молодых людей, которые жили отдельно от стариков, в каждой деревне имелся «большой побеленный дом, открытый со всех сторон», где они встречались для развлечений, игр в кости, мяч и др. Свои тела они раскрашивали в черный цвет, как того требовал обычай от мужчин перед браком. Они спали под одной крышей, но, пишет епископ Ланда, по отдельности, и не занимались «гнусным грехом», т. е. гомосексуализмом. Берналь Диас писал, что в 1516 году на острове Косумель он видел фрески, на которых индейцы занимаются гомосексуализмом. Но епископу противоречит его современник отец Сьюдад-Реаль, который написал, что существовало три вещи, за которые индейцев следует похвалить: «Написание книг, отсутствие каннибализма и интереса к отвратительному пороку, гомосексуализму». Мы не знаем, считали ли майя, подобно древним грекам, гомосексуальную связь нормальной и относились ли к ней так же открыто, как и к гетеросексуальной, но точно известно, что молодые люди приводили к себе публичных женщин (гуатепол). «И хотя женщины получали за это плату [пригоршню зерен какао], их осаждало такое большое количество мужчин – один за другим, – что они уставали чуть ли не до смерти».
Моногамные браки были правилом среди простолюдинов. «Жители Юкатана никогда не брали себе больше одной жены». Когда молодой человек задумывался о женитьбе, а его отец начинал воплощать эту мысль в действия, он старался, пишет епископ, искать жену в хорошее время, чтобы она была хорошая. Нанималась сваха (ах атанцах), собирался выкуп за невесту (мухул) и начинались приготовления к свадьбе. Чтобы оградить брак от злых духов, советовались со жрецом (ах кин нек чилан), который читал астрологическую книгу дней, чтобы определить, не выпадают ли дни их рождения, их имена и день их предполагаемого бракосочетания на несчастливые дни. Затем теща и свекровь ткали новые наряды для жениха и невесты, а отец невесты подготавливал дом для свадебной церемонии и пиршества.
Подробностей брачных обычаев майя не так много, как у ацтеков; нет также данных о том, практиковалось ли «право первой ночи», когда свекор или другие родственники мужского пола спали с невестой в первые ночи после бракосочетания, чтобы обезопасить жениха от угрожающих ему пагубных воздействий. Во многих племенах не позволяют мужу и жене жить вместе, пока не пройдет несколько месяцев, чтобы избежать дурного влияния, которое несет с собой брак, ведь у всех первобытных людей новый опыт – а брак, безусловно, таковым является – считается опасным. В первобытном обществе девственность обычно высоко не ценилась. Девушка из племени майя не могла быть слишком озабочена своей девственной плевой; точно такая же есть и у кролика. Но зло, которое может исходить от неправильно совершенного брака, совсем другое дело: оно могло угрожать и ей, и всей ее общине.
Брак у майя носил матрилокальный характер: сын уходил в дом тестя и работал на него, как и другие члены его семьи, приблизительно пять лет. Такой брак называли «действующим браком». Будучи таковым, брак у майя был в основе своей постоянным, и женщины в обществе играли важную роль. Это можно было увидеть и без помощи епископа Ланды, так как на фресках, найденных в Бонампаке, изображены женщины, принимающие участие в важных делах, а изящество, которое скульпторы придали женским статуэткам, обнаруженным в Хайне (Джайне), Юкатан, демонстрирует то уважение, с которым к ним относились.
Женщины майя были ревнивы. Среди них часто случались потасовки из-за мужчин, и все же Ланда назвал их «удивительно скромными», потому что они поворачивались спиной к мужчинам, которые им встречались по пути, или отходили в сторону, уступая им дорогу. Они очень хотели детей, молились своей богине, чтобы послала много детей, и просили богиню Луны Иш-Чель, покровительницу деторождения, облегчить родовые боли – и для всего этого была причина. Мужчина мог расторгнуть брак, если в нем не было детей. И точно так же, как и у древних греков, «бездетный союз мог быть расторгнут по требованию родственников жены».
Женщины не могли занимать никаких должностей. То, что у них были некоторые права на собственность, очевидно, но их не допускали в окрестности храма. Но и древнегреческим женщинам не было предоставлено избирательное право, и они не могли владеть каким-либо имуществом; с рождения до смерти они находились, так сказать, под опекой своего ближайшего родственника мужского пола.
Самая лучшая репутация, которую могла иметь женщина майя, была та, если о ней не говорят мужчины – ни хорошо, ни плохо. Если женщину обвиняли в супружеской измене, то ее нужно было застать flagrante delicto (на месте преступления – лат.). Тогда она была опозорена. По– видимому, женщины майя не подвергались никакому другому наказанию, за исключением того, что муж мог, если хотел, развестись с согрешившей женой. Отклонения от брака можно понять; во всех обществах, примитивных или цивилизованных, быть супружеской парой естественно, но быть постоянной супружеской парой – нет. Во все времена моногамность человеку давалась с трудом. Во всех человеческих обществах существует радиальная полигамия, которая скрыта за фасадом моногамии, и, по словам Реми де Гурмона, «ничто так не благоприятствует браку и, следовательно, общественной стабильности, как потворство de facto временной полигамии; римляне прекрасно понимали это и легализовали полигамию».
Но майя не были римлянами. Если обнаруживалось, что простолюдин майя замешан в связи с женой другого мужчины, ему связывали за спиной руки и приводили к мужу, который имел право «убить его, бросив ему с высоты на голову большой камень».
Развод мог состояться путем аннулирования брака. Если женщина была бесплодна или она не готовила должным образом ежедневную ванну мужу, с ней можно было развестись. Женщина-майя могла также предпринять подобные же действия в отношении мужчины, хотя сделать это было не так просто. Когда супружеская пара разводилась, младшие дети оставались с матерью. Сыновья более старшего возраста уходили к отцу, но дочери оставались с матерью всегда. Развод во времена Диего де Ланды (1550–1570) был обычным делом, хотя старейшины племен не одобряли его, а «приверженцы добрых традиций осуждали его». Мужья оставляли жен, а жены оставляли мужей, и, по-видимому, запрета на повторный брак не было. Однако когда брак прекращался из-за смерти одного из супругов, то это было другое дело. Овдовевший муж не мог повторно жениться в течение года после смерти жены. Он не должен был иметь никаких женщин в течение этого времени, и он не пользовался уважением в общине, если это делал. Вдова была связана запретом; повторно выйти замуж для нее было сложно и проблематично.
Смерть, как и секс, усложняла все.
Категория: Ацтеки, майя, инки... ч.2 | Добавил: magnitt
Просмотров: 1373 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/10 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2020
Сайт управляется системой uCoz