Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Четверг, 21.09.2017, 09:34
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные китайцы


Любовь к природе и уничтожение природы
[ ] 02.10.2010, 15:15
Любовь к природе и уничтожение природы
 
«Если на горе есть деревья, их срубит плотник». (Цзочжуань, 712 год до н.э.)
 
Едва ли что-то отражает образ китайской культуры за границей так стой­ко, как «китайская тесная связь с природой»:
Возвращающаяся птица,
 уже так устала,
она несет заходящее Солнце на родину.
Она встряхивает своими перьями,
сбрасывает Солнце в реку.
И белоголовый камыш
окрашивает мгновенье в алый цвет.
(ЛюДабай, 1923 год)
Традиция наполненной настроением природной лирики простирается в Китае до III-IV веков. Нечто аналогичное существовало в Европе толь­ко начиная с Петрарки. Ландшафтная живопись тоже возникла рано, ве­роятно, в VII или VIII веке. Те впечатляющие панорамы «гор и вод», в ко­торых люди встречаются только как крохотная деталь на снимке, как буд­то напоминая о своей собственной мимолетности, пожалуй, всюду в ми­ре неотъемлемо связывают с чем-то «китайским». Нельзя забывать фило­софию, даосизм и чан-буддизм, отстаивающие мысль, что человек в ти­шине природы может быть очень близок к истинной сущности вещей:
Взгляни наверх на светлую Луну,
отблеск тихих мыслей.
Взгляни вниз, струящаяся вода
поведает тебе свои стихи.
(Ли Цзилань, даосская монахиня, VIII век)
Многочисленные китайские интеллигенты могли ссылаться в своем презрении к общественным соглашениям на Чжуанцзы, который так пре­восходно продемонстрировал, как все человеческие усилия смешны в сравнении с вечным и древним круговоротом природы:
«Когда Чжуанцзы лежал при смерти, хотели его молодые ученики тор­жественно похоронить его. Чжуанцзы сказал: «Небо и земля являются моими гробом, Солнце и Луна моими загробными светильниками, звез­ды - моими могильными украшениями, а десять тысяч дел - моим погре­бальным шествием. Разве не подготовлено все это для моего погребения наилучшим образом? Чего еще вы хотите?» Молодые ученики говорили: «Мы боимся, мастер попадет воронам и луням на корм!» Отвечал Чжу­анцзы: «Не зарытым я буду кормом для ворон и луней, погребенным для червей и муравьев. Те возьмут свое, и эти воспользуются своим: не все ли равно?»
Все же тесная связь с природой, которая обнаруживается в столь многих китайских стихах и коротких рассказах, была вообще не типична для китайского общества. Потому что людей, которые сочиняли, рисо­вали и философствовали, было в Китае все же меньшинство. Они высту­пали со своей любовью к природе не за общественную тенденцию, но совершенно очевидно против нее.
Для подавляющего большинства деревенского населения природа, прежде всего, означала вызов их способностям к выживанию: землетря­сения, докучливость насекомых и катастрофические засухи регулярно' овладевали страной. Наводнения были часты и имели катастрофические последствия. Только Желтая река, колыбель китайской культуры, 26 раз меняла свое русло в последние 2000 лет из-за заиливания ложа реки и приносила смерть и опустошение на огромные, плотно заселенные мест­ности.
В ответ человек относился к окружающей его природе без почтения. Едва ли другая страна имеет такую долгую непрерывную историю разру­шения цивилизацией природы, как Китай. В соответствии с этим в Китае рано - по сравнению с западом удивительно рано - сформировался «зе­леный» протест. Следующий отрывок относится, наверно, к первому или второму столетию после Рождества Христова:
«Все леса выжигались для охоты, и большие пни сгорали и обуглива­лись. Изготовлялись кузнечные меха, чтобы продувать воздух по тру­бам, и выплавлять бронзу и железо. Металлы извлекали из земли расто­чительным способом, чтобы их закаливать и ковать - работы не преры­вались ни на день. Ни одного высокого дерева не осталось в горах, и дуб с шелковичными червями и липовое дерево исчезли с мест захоронений. Невероятное количество древесины сжигалось для того, чтобы произво­дить древесный уголь, и огромные количества растений превращались в белую золу, так что анис и жасмин не могли даже созреть. Свет неба за­крыл от нас дым, и сокровища земли стали у нас полностью заканчивать­ся. Все это разрушение происходило из-за расточительной эксплуатации древесины».
В особенности для последователей даосистов требование по охране природы было не только экономической, но и философской необходимо­стью. Неприкосновенная природа была для них райским начальным со­стоянием невинности, которую люди утратили. То, что с коричных дере­вьев снимают кору и делают надрезы на лаковых деревьях, философ III-IV веков предостерегал не первым. Ощипывание фазанов и зимород­ков тоже явно не соответствует желаниям животных, все это делается во­преки природе, ради прибыли. Дороги и тропинки, мосты и лодки явля­ются вещами, созданными руками людей и предназначенными для при­менения гор и вод в ущерб другим людям. Прежде существовали и горы, и воды, и мир был на земле уже только потому, что никто не помышлял о том, чтобы пересечь реку или долину и покорить другую страну.
Все же ни те, ни другие предостерегающие голоса не могли что-то сделать против духа времени. Каждое наступление цивилизации в Китае было наступлением повторяющегося уничтожения природы. Ставшая в XX столетии такой необозримой хищническая эксплуатация природы в Китае имеет фактически давнюю традицию.
Нагляднее всего это проявлялось в лесонасаждениях. Перед началом новой эры леса покрывали еще примерно две трети от общей площади Китая. Часть лесов пала жертвой расчистки выжиганием, так как на изготовление туши для письма нужно было большое количество угля. В дальнейшем растущие потребности в пашне, строительном материале и топливе приводили к вырубке леса на огромных территориях. Фаталь­ным оказался в XX столетии в частности «большой скачок вперед», когда возникла нужда в топливе для «выработки стали» в 100 ООО мелких пе­чей на задних дворах. Сегодня еще примерно от 6 до 13% территории Китая покрыто лесами (данные разнятся), это слишком мало для того, чтобы покрывать собственные потребности. Уже дано распоряжение на импорт древесины из других азиатских стран.
Современному правительству эти проблемы знакомы. Гигантские проек­ты лесонасаждений, в том числе посадка так называемой «зеленой стены» в 7000 км длиной в опустевших северных провинциях, должны оказать здесь помощь. Вопреки всему сокращение площади лесов в Китае продолжается, частично оттого, что не хватает мероприятий по лесонасаждениям, частич­но из-за постоянных нелегальных вырубок леса. В год территория Китая, за­нятая лесами, уменьшается на следующие полтора миллиона гектаров.
К сегодняшним неотложным проблемам экологии принадлежит также водоснабжение. Промышленные и бытовые сточные воды невыясненны­ми путями направляются большей частью в реки, каналы или в море: еже­годно так «обезвреживают» 25 миллиардов тонн промышленного мусора. 28 из 32 водных потоков Шанхая биологически мертвы. Часть Янцзы на­ходится перед экологическим крахом. Смрад, который висит над улица­ми городов, расположенных вдоль каналов или близко к реке, неописуем. 50% ресурсов подземных вод по официальным данным загрязнены из-за дефицита воды, который является особенно угрожающим в Северном Китае. В Пекине, где в целях снабжения водой выкачивают грунтовые во­ды, зеркало воды опустилось от пяти метров в 50-е годы на пятьдесят или больше метров (данные разнятся). Даже Национальное Агентство по защите окружающей среды (NEPA) предупреждало в недавнем своем до­кладе о дальнейшем ухудшении ситуации. По их подсчетам, издержки от вреда, наносимого окружающей среде в Китае, составляют 8% валового национального продукта, что намного больше, чем в промышленных странах. Загрязнение окружающей среды, по данным NEPA, является од­ним из четырех основных факторов заболеваний и смертей. Заражение воды тяжелыми металлами и фенолами приводит не только к вредному для здоровья высокому содержанию их в продуктах полеводства, но и к печальным курьезам: таким, например, какой существует в деревне Хвилон в Центральном Китае, жители которой обратили на себя внимание многих ученых своей низкорослостью: ученые обнаружили отклоняюще­еся от нормы количество серебра в питьевой воде.
Настораживающим является также отравление воздуха в городах. Пять из десяти городов по всему миру, больше всего обвиняемые в эко­логическом смысле, располагаются в Китае (Пекин, Шэньян, Шанхай, Сиань и Кантон). Виновно в этом многократно увеличившееся за послед­ние годы количество транспорта: содержание свинца в воздухе Пекина доходит до 65% от всех газообразных отходов, соответствующие ката­лизаторы будут разработаны, видимо, еще не скоро. Промышленность, которая повсеместно работает без систем фильтрации, также способст­вует ухудшению ситуации. Все еще более 70% необходимой стране энергии покрывается за счет сжигания угля, большая часть которого (80%) сжигается непосредственно как необработанный уголь. Видимо, неслучайно в некоторых городах выпадает «черный дождь».
Энергию в Китае с одной стороны экономят, а с другой - бесцельно растрачивают. В то время как южнее Янцзы зимой многие семьи не мо­гут себе позволить протапливать свое жилье, что при зимних температу­рах здесь, достигающих нуля, может быть очень неприятным, на севере топят буквально до раскрывания окон: при обогревании китайских до­мов потребляется в три раза больше энергии, чем для отапливания аме­риканских зданий, хотя внутренние температуры первых в среднем едва ли превышают 11 градусов. Также следует учесть устаревшие техноло­гии. Китайские холодильники расходуют в три с половиной раза больше тока, чем соответствующие датские модели и т.д. Наоборот, дефицит в электроснабжении все еще парализует целые промышленные предприя­тия. Так, в 1987 году четверть общих промышленных мощностей в стра­не из-за дефицита тока не могла быть использована.
Прогрессирующее уменьшение пригодных для обработки пахотных земель имеет в Китае различные причины. Эрозия почвы уже грозит экономике сельского хозяйства от северо-запада до северо-востока (Синцзян, Ганьсу, Внутренняя Монголия). 328 000 км2 превратилось уже в песчаную пустыню, к которой ежегодно присоединяются еще по 1500 км2. Растущие потребности в земле, необходимой в том числе и для строительства промышленных предприятий, за последние сорок лет удвоились. Согласно подсчетам, Китай должен был утратить между 1957 и 1990 годами 35 миллионов гектаров пригодных к обработке па­хотных земель - площадь, которая соответствует возделываемым обла­стям Германии, Франции, Дании и Нидерландов вместе взятых.
«Если принять для урожая зерновых и уровня потребления средние цифры для Китая 7 990 года, то эти возделываемые площади могли бы прокормить примерно 450 млн человек».
Еще в 1950-е годы китайское правительство при Мао Цзэдуне было гордо тем, что ведет «народную войну против природы»: «Требуй зерна У природы и объявляй большой земле войну!» - гласит популярная крес­тьянская песня. К значительным «успехам» на этом пути относилось воз­ведение дамбы на Желтой реке, которая с тех пор могла удерживать ее в русле. Другие проекты, такие как кампания против воробьев в 1-958 го­ду, жертвами которой пало множество певчих птиц и которая повлекла за собой большие хлопоты с насекомыми, или форсированное возделы­вание зерна в не вполне подходящих для этого областях, принесли боль­ше вреда, чем пользы.
Пересмотр начался в 1976 году с принятия новых законов о защите природы. Все же, несмотря на то, что необходимость профилактических мероприятий со стороны государства признавалась, денежные средства выделялись тем не менее крайне медленно. Продолжало увеличиваться создание природоохранных зон, прежде всего там, где страна мало на­селена, например на северо-западе Тибета. Там должна появиться самая большая в мире природоохранная зона (160 000 км2). До сих пор лишь 2% общей площади Китая были объявлены природными заповедниками. Учреждение таких оазисов, разумеется, является далеко не достаточ­ным. Самой большой проблемой Китая в густонаселенных областях яв­ляется то, что требование каждому соблюдать дисциплину, охранять природу и окружающую среду оказывается для подавляющего большин­ства людей обременительным. Засорение природы, городов и деревень является симптоматичным для много миллиардов раз повторенного без­различия каждой отдельной личности. Метко и даже не без симпатии описывала англичанка Сара Ллойд поведение крестьян в одном из изве­стных садов Сучжоу:
«Сад сильно разросся. Деревья превосходили свою обычную величи­ну. Жасмин струился подобно водопаду. Вьюн защищал кровли, а дикий виноград перевалил за стены. Необузданный рост растений, кажется, поощрял крестьян поступать так же и вести себя совершенно по своему желанию. Они оставляли свои спортивные тапочки на стенах и мыли свои сандалии в пруду с лотосами. Они засорили дорожки шелухой от семечек подсолнуха и высоко засучивали края штанов, как будто они бы­ли дома на рисовом поле. Они обтирали свои лица и плевали в озеро, яв­ляющееся центром сада, «где Луна умывала свою душу»...».
Можно добавить также, что это были еще времена (середина 80-х го­дов), когда люди оставляли только шелуху от семечек, а не пластиковый мусор. Впрочем, так себя ведут не только необразованные и бедные кре­стьяне. На Тайване уже давно начали преобразовывать все идилличес­кие природные места в громоподобные парки развлечений. Состоятель­ные и образованные граждане тоже видят в ландшафтах, которые состо­ят из «ничего, кроме местности», мало смысла. Наверное, это будет про­должаться еще много десятилетий, до тех пор, пока в этом вопросе каж­дый человек сам не достигнет определенного понимания.
 



Категория: Эти поразительные китайцы | Добавил: magnitt
Просмотров: 3070 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz