Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Суббота, 28.05.2022, 03:22
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные китайцы


Между чувством обиды и гостеприимством
[ ] 02.10.2010, 15:16
Между чувством обиды и гостеприимством
Как и западный, китайский расизм подпитывается убеждением, что только представители собственного народа являются «правильными» людьми. Он существует на тех же примитивных предубеждениях отно­сительно извращенной сексуальности и половых или наследственных бо­лезней, которые приписываются чужому. Он пользуется тем же набором шуток, касающихся физических отличительных признаков или якобы не­достаточной гигиены иностранцев. Он распространен у людей одинако­вого типа, у которых узкий умственный горизонт сочетается с недоста­точным воспитанием сердца. Маленькая, однако классическая, выборка из народного фольклора:
Негры глупые и вонючие. Западные женщины являются в основном проститутками. В Италии они открыто толкутся в автобусах. Культура ев­ропейцев состоит из секса, наркотиков и СПИДа. Все немцы лежат ле­том голыми в парках. Немецкие мужчины имеют пивной живот и выгля­дят так, как будто они на седьмом месяце беременности.
Китайские шовинисты отличаются тем, что они даже простейшие за­поведи тактичности, хороших манер и человечности считают специфи­ческим китайским культурным достоянием, которое всем «не китайцам» неизвестно. Следовательно, при общении с иностранцами применяются также иные нормы, чем при общении с китайцами. Перед иностранцами нельзя потерять лицо. В то же время можно быть бесцеремонным и го­ворить чужим людям вещи, которые ни одному китайцу сказать не осме­лишься... Это же только иностранец!
С наихудшей стороны расовое самомнение проявляется - как и почти везде - к людям с черным цветом кожи. Китайское презрение к афри­канцам и афро-американцам не сдерживается ни на йоту. Этой несдер­жанностью отличается китайский шовинизм от европейского.
Реакция на белых «заморских чертей» (янгуйцзы) является многооб­разной. Она простирается от явной или скрытой враждебности к иност­ранцам до сострадательного снисхождения, сердечной обходительнос­ти и большого гостеприимства.
Отторжение и враждебность, которую западный турист чувствует в Китайской Народной Республике повсеместно, является в том числе ре­зультатом продолжавшейся десятки лет изоляции страны от внешних влияний, а также утонченной, если не сказать действующей исподтиш­ка, политикой общения с иностранцами: в конце 1980-х годов иностран­цев стали осыпать привилегиями. Так, например, были созданы так на­зываемые «магазины дружбы» (юи шандянь), в которых можно було ку­пать все, чего только душе было угодно, только не китайцам. В таких ма­газинах расплачивались особой валютой, так называемой вайхуйцянь. Это была китайская туристическая валюта. Отечественная валюта жэнь-миньби не принималась. Многие туристы меняли свою валюту по выгод­ному курсу черного рынка на жэньминьби, которой можно было распла­чиваться в китайских магазинах. Черный рынок управлялся прежде все­го представителями уйгурского меньшинства Китая: шел слух, что уйгу­ры на обмененную валюту покупали телевизоры и т.п. в «магазинах дружбы» для того, чтобы провозить их контрабандой в обмен на нарко­тики через границу с Афганистаном. Эти времена теперь, видимо, мино­вали. В 1994 году вайхуйцянь была упразднена. Все еще существуют «ма­газины дружбы», но все же и там расплачиваются жэньминьби.
Все еще существует разница между гостиницами для иностранцев и китайцев. По великолепным гостиницам для европейцев ранее проводи­лись экскурсии для китайцев с осмотром достопримечательностей. Уча­стие в экскурсии стоило около половины дневной зарплаты. Маленький человек с улицы мог тогда изумляться роскоши, которую он едва ли мог себе позволить. Даже чашки чая он там, естественно, выпить не мог. Да­же в обычном на вид китайском магазине часто имелось особое отделе­ние для иностранцев, которое было оснащено лучшими товарами. Взгля­ды, которые сопровождали нас снизу, когда мы в таком магазине шли вверх по лестнице в особое отделение, я не забуду никогда.
И наконец, существовало два вида касс по продаже железнодорож­ных билетов или, по меньшей мере, два вида прав при их покупке: же­лезнодорожные билеты в Китае были ранее и являются до сих пор де­фицитным товаром, притом что сеть железных дорог Китая едва ли бо­лее чем вдвое превосходит железнодорожную сеть Великобритании. Китайцы вынуждены были час за часом выстаивать за билетами. Ино­странцы, напротив, могли пройти вперед мимо всех ждущих к кассе и получить за валюту (разумеется, в несколько раз дороже) необходимый билет.
Между тем, спорное разделение людей на привилегированных - то есть иностранцев - и обычных людей, как говорят китайцы, смягчает традиционное классовое общество, которое повсюду в континенталь­ном Китае снова появляется на свет. Сегодня есть люди, у которых нет большого количества денег, у которых есть лишь небольшое количество денег, мало денег или совершенно нет денег. Хотя еще не выяснено, к какому классу нужно относить некоторых иностранцев последних двух категорий, любые западные джинсы не возбуждают уже больше завис­ти или восхищения.
Если в континентальном Китае можно столкнуться с враждебностью к иностранцам, то турист может встретить так же часто и приветливое от­ношение к иностранцам. Прежде всего, образованный горожанин об­щается с европейцами непременно с дружественной благосклонностью. На Тайване любезное отношение к иностранцам является нерушимым правилом.
Специфическая китайская форма вежливости к иностранцам редко исходит из чувства, что все люди братья и сестры. Она не происходит также из убеждения, которое украшает сегодня многие автомобильные наклейки: «Все люди - иностранцы почти всюду». Китаец нигде не быва­ет иностранцем. Он везде китаец. Даже те, кто давно живет на чужби­не, и не помышляют считать себя иностранцами. Китайский студент, который в течение десяти лет жил в немецком студенческом общежитии, отвечая на вопрос, кто еще там живет, дал очень типичный ответ: «Кроме меня - только иностранцы».
Китайская приветливость с иностранцами имеет, напротив, очень много общего с гордостью, гордостью тем, что ты китаец. Китайцы име­ют все основания быть гордыми. Почему? Вот высказывания студентов:
«Мы имеем самую великую из культур человечества». «Мы имеем самую минную историю». «Мы самый интеллигентный народ в мире».
Короче: мы являемся самыми хорошими. Итак, китайское националь­ное чувство явно выражено. Поэтому тайным оставаться ему уже не долго. Именно потому, что многие китайцы совместно гордятся тем, что они принадлежат к самому умному народу на земле, они так сильно не доверяют друг другу при личном или деловом общении. Наконец, в ки­тайском обществе не существует никаких специальных правовых норм, которые бы защищали одного человека от происков другого. Еще никог­да я не встречала родственников какого-нибудь другого народа, пред­ставители которого доверяли бы своим собственным землякам так мно­го низостей, как это делают так гордящиеся своей принадлежностью к Китаю китайцы.
В общем, твердое сознание собственной исключительности пронизывает общение с чужаками, хотя, конечно, здесь тоже все зависит от человека.
Для некоторых воодушевление от собственной культуры на мили уда­лено от самомнения или надменности. Просто у них вызывает восторг и кажется прекрасным все китайское, а кроме того, многое китайское, что имеет аналоги на Западе: им приносит искреннюю радость делиться с иностранными друзьями красотами их страны. Они дарят нам утеши­тельное сознание, что хотя мы и являемся чужими, однако в общем и це­лом ничего с этим не поделаешь.
Другие проявляют настоящий инстинкт защитника по отношению к иностранцу или иностранке, которые оказываются такими беспомощны­ми в китайском мире и не знают, что происходит. Они продолжают по­могать нам из сочувствия. Мы же, наконец, никакие не китайцы, а толь­ко безобидные иностранцы.
Есть еще китайцы, которые охотно оказывают помощь, объясняя что-то, исходя при этом из добрых намерений, которые, однако, в конечном счете, сводятся к тому, что иностранцы такие неосведомленные и китай­цы их намного превосходят. Молодой мужчина, который сделал следу­ющее высказывание, говорил от имени миллионов своих земляков:
«Английский язык простой, а китайский сложный. Западную культуру понимает каждый, но нас, китайцев, вы не понимаете. Мы ориентируем­ся на Западе, но вы у нас - нет».
Некоторые проявляют также открытую сострадательную невежест­венность по отношению к чужим, которая доводит их до белого кале­ния. Много лет тому назад я слышала о разговоре, который вели два экс­перта о китайском искусстве. Китайский эксперт фактически ни в чем не соглашался с аргументами своего западного коллеги, однако похвалил его в конце бесплодной беседы за то, что тот так прекрасно умеет есть с помощью палочек!
С искренней сердечностью или снисходительно - но китайцы часто проявляют по отношению к чужому намного больше предупредительнос­ти, чем друг к другу. Едва ли китаянка дождется того, чтобы кто-то, уви­дев, что она стоит под дождем, внезапно раскрыл над ней зонтик; с ино­странками это случается, по крайней мере на Тайване, непременно. Мно­гие из нас извлекают пользу из такого любезного отношения к иностран­цам, даже не замечая этого. Большое терпение китайцы Тайваня, напри­мер, проявляют к языковым трудностям начинающих иностранцев, что не имеет ничего похожего нигде в западном мире. Они могут исходить из того, что иностранцы никогда не изучат их язык даже наполовину прием­лемо, но поскольку они имеют некоторый опыт в общении с чужими, они возьмут на себя заботу говорить как можно более просто и понятно. Они сознают лучше, чем мы, что иностранец может иметь трудности с пони­манием на слух, если при общении с ним собеседник бормочет, употреб­ляет жаргонные выражения и - сверх того - говорит слишком быстро.
Это является противоположностью распространенной европейской заносчивости, которая исходит из того, что иностранцев, «которые даже еще не умеют правильно говорить по-немецки (по-английски, по-фран­цузски и т.д.)», не до конца принимают за человека. Не только тайвань-цы, но и образованные китайцы в Китайской Народной Республике не считают за непременную очевидность то, что иностранцы могут бегло говорить по-китайски или читать китайскую газету. Они находят замеча­тельным, если мы справляемся с расписаниями автобусов или с уличны­ми планами или самостоятельно находим адрес. Они редко воздержива­ются от хвалебного комментария, если иностранцы едят палочками, хо­тя фактически научиться есть палочками намного проще, чем справить­ся с различными последовательностями движений при элегантном ис­пользовании ножа и вилки.
Они, следовательно, не предполагают у нас ни знания китайского язы­ка, ни знания китайских обычаев как само собой разумеющийся факт, и это с одной стороны - хорошо, а с другой - плохо. Хорошо, так как это оставляет иностранцам, которые только недавно находятся в стране, или тем, которые не хотели бы смешиваться с местным населением, некото­рый жизненный простор. Приятно жить среди людей, которые предъяв­ляют чужаку такие незначительные требования к способностям в обучении. Европейцев, которые этим пользуются, имеется достаточно. Они живут уже десятилетия среди китайцев и все еще не овладели китай­ским языком в необходимой степени. Некоторые умеют говорить только «Спасибо» и «Добрый день», и даже это произносят с ужасным акцентом. Они не делают ни малейшей попытки приспосабливаться к китайским обычаям или проникнуть в китайский способ мышления. Они даже не едят палочками. Они катаются от смеха, если китайцы делают в англий­ской фразе ошибку, например, «она жениться с ним», и даже не догады­ваются, что это соответствует китайскому построению фразы. Тем не менее, их очень часто любят. Их невежественность прощается сразу, ве­роятно, из-за того, что сами они точно соответствуют стереотипу неук­люжего иностранца («Ну, не милый ли он?!»).
Эта форма терпимости, однако, легко приводит к тому, что иностра­нец отгораживается от китайской действительности. Терпение к предпо­лагаемой и фактической неспособности иностранцев ориентироваться в китайской культурной сфере, культивирование двух довольно различных масштабов для иностранного и китайского поведения, является, в конеч­ном счете, продолжением политики мягкой изоляции доброжелательны­ми к туристам методами.
Эта тенденция усиливается китайской потребностью сохранить так называемое «коллективное лицо» перед иностранцами. Эта потребность многими иностранцами сильно недооценивалась как раньше, так и те­перь. Они быстро приходят к тому, что путают исключения, которые де­лаются для них, с китайскими буднями. Не случайно это стремление ки­тайцев дошло до полного расцвета во времена культурной революции, в принципе относящейся с ненавистью к иностранцам. Китайская писа­тельница описывает, как у рабочего, купившего на рынке рыбу, на выхо­де с рынка снова ее отобрали, так как иначе рыбные места скоро вооб­ще лишатся какой бы то ни было рыбы, которую можно было бы демон­стрировать иностранным посетителям. Вот что ответили на его протест:
«Мы все ждали, пока иностранцы снова уедут, прежде чем попытать­ся купить кое-что из особенных товаров». «Можно было их купить и прежде, чем иностранные посетители приехали», - сказал кто-то сарка­стически. «Разумеется, тогда их надо было бы возвращать назад. Когда недавно Сианук был в Нанкине, откуда-то доставили даже индюков. Один из моих соседей еще никогда не видел индюка. Он пошел и купил одного. Но вместе с этим индюком он дошел только до выхода с рынка. Оттуда его возвратили обратно. Позднее это называлось «начать с про­дажи пяти индюков и через два дня бойкой торговли все еще иметь пять индюков»».87
Вероятно, это исключительный пример. И все же, идет ли речь об уч­реждении «потемкинских деревень» для иностранцев или об исключи­тельно внимательном обращении с иностранцами в будничной жизни -и то и другое приводит к тому, что интеграция иностранцев в совершенно нормальную китайскую жизнь значительно затрудняется. Иностранец в китайской культурной сфере остается всегда иностранцем. Самые хо­рошие друзья помогут ему забыть это, но сами они, напротив, конечно не забудут помалкивать относительно всего остального.
Отчетливее всего это сознает тот, кто тесно связан с китайскими партнерами. Это проявится, в конце концов, в реакции родственников, друзей или даже незнакомых людей на улице, которые не смогут воздер­жаться от неблагоприятного комментария о том, что китайское госте­приимство и объективность являются для чужака взаимоисключающими вещами.
Категория: Эти поразительные китайцы | Добавил: magnitt
Просмотров: 2725 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/10 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2022
Сайт управляется системой uCoz