Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Суббота, 28.05.2022, 03:26
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные китайцы


Образованная элита в переломные времена
[ ] 02.10.2010, 15:10
Образованная элита в переломные времена
 
«Я понял, что не подобает ученику задавать подобные вопросы.
Они должны концентрироваться у учителей».
(Лу Сунь)
 
Иметь вэньжэнь - «грамотного человека» - в семье было мечтой всех честолюбивых семейств. Общественное восхождение без образования было почти невозможным в конфуцианском государстве: элита импера­торского государства была прежде всего образованной элитой. Естест­венно, можно было родиться внутри нее, но так же можно было «вы­учиться», чтобы приобрести принадлежность к ней. К знати - даже ес­ли это была только «низшая знать» - принадлежал в Китае тот, кто вы­держивал экзамены на пригодность к месту служащего. Нужно было сдавать для этого строгий письменный государственный экзамен, кото­рый проводился в столице с промежутками от одного до нескольких лет; приехавшим экзаменующимся требовались основательные сведе­ния по классической конфуцианской письменности. Многие терпели не­удачу и сдавали экзамен повторно, некоторые тратили на это больше 10-20 лет жизни.
С этой системой экзаменов тесно связаны блеск и нищета импера­торского государства. С одной стороны, это оберегало господствующий слой от проникновения целеустремленных выскочек; это давало Китаю относительно способное чиновничество, которое сформировало хотя и немногочисленную, но удивительно эффективную бюрократию; с дру­гой стороны, эта система слишком односторонне полагалась на изуче­ние конфуцианской литературы. Это препятствовало приобретению ки­тайскими образованными людьми основательных знаний в других обла­стях. В системе экзаменов отражался тот факт, что развитие естествен­ных наук и современных технологий в Китае переживало застой. Многие гениальные предложения и открытия в различных областях науки оста­вались делом одиночек и не находили широкого применения. Это сказа­лось, когда первые военные суда западных стран внезапно появлялись перед побережьем Китая. Китайцы могли противопоставить им лишь мо­ральное превосходство и возвышенную надежду одержать победу. Толь­ко шок от западного унижения заставил элиту задуматься.
Итак, в школе дореволюционного Китая требовалось конфуцианское книжное знание. Обучение строилось на заучивании текстов. Прави­тельству были нужны не мыслители и скептики, а лояльные служащие. Типичный китайский ученый был чрезмерно образованным мужчиной, специалистом в классике, как некоторые теологи на западе были специ­алистами в Библии, и воодушевленным глубокой верой в печатное сло­во. Мао Цзэдун воспользовался этой традицией, когда выпустил свою известную маленькую красную книгу в народ. Как и прежде, китайцы вы­учивали из нее фрагменты наизусть и были в большинстве своем готовы выученное считать правильным. До сегодняшнего дня китайская вера в печатное слово удивляет западных преподавателей и студентов. Так, не­которые обсуждения, прежде всего со старыми китайцами, кончаются настойчивыми утверждениями, что аргумент должен быть правильным уже только потому, что «там так написано».
Будить критическое отношение к изучаемому не было прежде и не яв­ляется сейчас целью учебных заведений. Насильственные методы обу­чения были широко распространены. При этом под образованием ре­бенка понималось нечто большее, чем просто образование. Его опреде­ление в школу было скорее инвестицией в будущее. В бедных семьях все члены клана складывались для того, чтобы по крайней мере одному из наследников собрать деньги на обучение. Успех от его дальнейшей ка­рьеры распространялся позже на всех. Влияние и связи единственного должностного лица были полезны всему роду. Естественно, в этих об­стоятельствах не знали никакого снисхождения к ребенку, который про­тивился своим безмерным школьным обязанностям или был всего лишь непонятлив. Китайские преподаватели молотили всех, кого доставала бамбуковая палка. Поэт Го Муожо вспоминает о разных дисциплиниру­ющих мероприятиях:
«Инструментом для исполнения наказаний была бамбуковая палка в два больших пальца толщиной и три ступни длиной. (...) Моя голова по­лучила уже столько ударов, что образовались шишки. Вечером, лежа в кровати, я не решался класть ее на подушку, так она очень болела. (...) Мы именовали это наказание «зажаренное мясо с верхушками бамбука». (...) Однако если бывал преподаватель несдержан, то он опускал нам еще и скамеечки на голову. Ну, а так как скамеечки были у нас домашние из кедрового дерева и разламывались, то это означало, что были они тяже­лы и болезненны. Если этого оказывалось недостаточно в качестве нака­зания, то преподаватель заставлял нас еще уравновешивать воду на го­лове. Он размещал на обоих концах скамеечки соответственно по одной чашке, наполненной до краев, и потом нужно было с вытянутыми ступ­нями, прямой спиной и затылком долгое время стоять на коленях, ни ка­пельки не двигаясь. Одно движение, и вода перекатывалась сверху вниз, как перекатывалось вниз солнце. И как дополнительное наказание имел­ся ко всему избыток особенно горячего «зажаренного мяса с верхушка­ми бамбука». Таким образом, раньше все будущие мандарины бывали би­ты, и это не удивительно, что едва только они оказывались на службе и в звании, то начинали мстить населению и при этом кое в чем превосхо­дили своих ученых преподавателей».
В современных школах физические наказания детей уже, конечно, так не применяются, но они еще и не стали делом прошлым и только об­леклись в другую форму. Все же, только со ставшего в 2000 году изве­стным случая с семнадцатилетним учеником, который от жесточайшего переутомления убил молотком свою мать, проблема драконовских нака­заний в школах приковала к себе внимание общественности. Сообща­лись случаи, при которых целые школьные классы должны были изби­вать соучеников, так как они забыли сделать домашние задания; препо­даватель принуждал учеников из-за плохих оценок прыгать со второго этажа или требовал от родителей бить до смерти своих детей. До сих пор одно изменилось мало: академическое образование все еще явля­ется самым важным условием для дальнейшего общественного успеха. К деньгам можно прийти многими способами, но одни деньги ничего не стоят. Даже необразованный, недавно разбогатевший современный кре­стьянин мечтает, само собой разумеется, о том, чтобы послать позже своего ребенка в университет. Продолжением этого являются мечты о получении докторской степени. На Тайване два магистерских диплома заменяют между тем одну докторскую степень. Еще выше, чем местные дипломы, ценится иностранный.
Общее обязательное школьное обучение официально ввели в Китай­ской Народной Республике только в 1985 году. До тех пор полагали, что родительские амбиции в образовании своих детей делают закон излиш­ним. Из-за того, что многие дети тем не менее, особенно в деревне, ис­пользуются как лишние рабочие руки, посещение школы является все еще в некоторых местностях Китая большой роскошью.
Школьные системы Китайской Народной Республики и Тайваня дела­ются в основных чертах похожими: гонки за лучшие оценки начинаются официально с 6-7 лет; для детей Тайваня часто уже с детского сада, где честолюбивые родители определяют их на занятия по английскому язы­ку. После детского сада ребенка отправляют в народную школу, занятия в которой продолжаются шесть лет. Следующая за ней средняя школа занимает три года; высшая школа, которую пока могут посещать немно­гие, также три года. Выпускники высшей школы сдают вступительные экзамены в университет.
Эти экзамены являются последним барьером перед учебой в уни­верситете, которая завершается через четыре года дипломом бакалав­ра. В Китайской Народной Республике теперь примерно два миллиона студентов и тысяча сто университетов или сравнимых с ними по уров­ню учебных институтов. Из ста учеников, окончивших высшую школу, лишь шестеро сдают вступительные экзамены (состояние на 1990 год). Огромное конкурсное давление, которое тяготеет над молодыми людьми, приводит их, как в старые добрые времена, к ужасающей учебной программе. Норма самоубийств среди провалившихся высока. Плату за обучение вносят только «альтернативщики». Это студенты, ко­торые хотя и не сдали вступительные экзамены, но готовы платить за учебу. Стоимость обучения составляет теперь от пятисот до шестисот юаней в год.
На Тайване существует смешанная система государственных и част­ных университетов, причем государственные являются самыми дешевы­ми и обладают лучшей репутацией, прежде всего в Тайбее. Слабые кан­дидаты уходят в частные университеты, обучение в которых стоит во много раз дороже. Очень много тайваньцев продолжают учебу за гра­ницей.
Также студенты из Народной Республики едут все больше и больше за границу. В 1990 году имелось всего около 70 000 зарубежных студен­тов. Так как они редко получают выплаты от собственного государства, а раздобыть стипендию соответствующей зарубежной страны нелегко, для многих ожидавшееся с нетерпением образование на западе преры­вается преждевременно и оканчивается работой в китайских ресторанах или чем-то похожим.
Это не единственное, что плохо продумано в китайской системе обра­зования. Следующая проблема состоит в самом методе отбора. Давле­ние конкуренции среди учеников, давление, которое используют роди­тели, дедушки и бабушки, огромно. Это касается и Тайваня, и Китайской Народной Республики. В последней, правда, балуют и продвигают един­ственного ребенка; в одном китайские родители однако, неуступчивы, как и прежде: для школы необходимо зубрить. «Начинять утку» (тианья) -так называется классический метод, заключающийся в напичкивании ре­бенка знаниями, до тех пор, пока он может их принимать. Много време­ни для игр маленькому человечку больше не остается.
Существуют намного более плохие занятия для детей, чем учеба, все же нужно признать заблуждение, что множество учебных дисциплин не­избежно способствует любознательности. Даже среди самых хороших китайских студентов, которые могут посещать элитные университеты, снова и снова встречаются такие, нежелание которых интересоваться из собственных побуждений учебой, не говоря уже о добровольной акаде­мической работе, поразительно. Они высокоинтеллигентные, высоко­одаренные люди, но им достаточно уже академических занятий. Вся си­стема воздействовала на них непродуктивно.
С другой стороны, неотложной проблемой является неграмотность в материковой части Китая. Обязательное обучение должно продолжать­ся (как на Тайване) девять лет, вплоть до окончания средней школы, и оно шаг за шагом осуществляется также в бедных регионах. Деревен­ским крестьянам сейчас часто не хватает денег для оплаты незначитель­ных школьных расходов, или детей используют как дополнительные ра­бочие руки.
Число тех, кто не умеет ни читать, ни писать, оценивается примерно в 200 миллионов, то есть в 20%. Это кажется очень много, однако, при­нимая во внимание, что в дореволюционном Китае примерно 80% были неграмотны, можно отметить, что это - большой прогресс.
Категория: Эти поразительные китайцы | Добавил: magnitt
Просмотров: 2045 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/10 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2022
Сайт управляется системой uCoz