Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Четверг, 17.08.2017, 03:36
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные китайцы


Роль женщины прежде и теперь
[ ] 02.10.2010, 15:11
Роль женщины прежде и теперь
 
«С женщинами и прислугой тяжело общаться. Если приближаешь их к себе, они становятся непочтительными. Если держишься от них на расстоянии, они ворчат». ( Конфуций)
 
 «Женщины держат половину неба», - гласит один из самых известных лозунгов Мао Цзэдуна. То, что они получают за равную работу только половину зарплаты, которая выплачивается мужчинам, - это уже обрат­ная сторона медали.
По опубликованному в 1994 году исследованию правительства Китай­ской Народной Республики, китайские женщины работают в среднем на два часа дольше, чем мужчины, их общий доход примерно на 40% меньше. Половина всех водителей автобусов и грузового транспорта яв­ляются женщинами, доля женщин в сборе мусора, уборке улиц и дроб­лении камней (!) отмечается как очень высокая. Женщины представляют две трети всех рабочих рук в сельском хозяйстве; все же там, где теперь легче справиться и больше зарплата, в торговле, например, их доля со­ставляет одну треть. Увольнение в промышленных областях касается, на­против, прежде всего женщин (69%). В тех же исследованиях отмечает­ся с сожалением возрождение старых феодальных обычаев: продажа девушек и проституция.
В течение сорока лет имеется конституционно гарантированное наро­ду равноправие мужчин и женщин, однако кажется, что, как и многие другие коммунистические новшества, оно все же не может достучаться до людских сердец. Слишком могущественна была тут, пожалуй, тради­ция, которую за одну ночь нужно было упразднить: в отличие от запада в истории Китая не происходило никакого широкого движения эманси­пации. Не женщины добивались равенства полов, оно упало им в подол как подарок революции. Не было ничего, что подготовило бы их и муж­чин к этому подарку.
Ничего? Почти ничего, кроме факта, что бремя пренебрежения, кото­рому в течение столетий в чрезвычайной степени была подвержена жен­ская часть китайского населения, также всегда создавало сопротивление особого рода. Китай всегда являлся страной не только подавленных, но и подавляющих женщин. Смесь покорности и железной воли к победе, которая может нам так нравиться в современном Китае и сегодня, веро­ятно, так же стара, как сам патриархат.
Роли женщин в дореволюционном Китае
Были времена в Китае, когда женщины обладали большой свободой, и в художественной литературе или живописи выступали как определенно рав­ноценные партнеры мужчин. Все же, это было уже давно. Примерно меж­ду VII и VIII веками роль женщины ограничивалась все больше и больше домашней сферой и функцией обслуживания. Этот промежуток времени имеется в виду, когда в дальнейшем речь идет о дореволюционном Китае.
Это была, прежде всего, конфуцианская традиция, которая обосновы­вала доминирующее положение мужчины по отношению к женщине. «Женщины, - возможно, говорил Учитель, - являются теми существами, которые повинуются мужчинам». К этой роли их нужно было приучать заблаговременно. Старая песня гласит:
Если родится мальчик, приготовят ему колыбель, наденут ему башмачки и дадут ему уздечку для игры. Если он шумит, это считается хорошим знаком. Настанет день, когда он выйдет в великолепных одеждах... Если принцу родится девочка, ее положат на пол в свертке и дадут ей глиняный ткацкий челнок для игры. Она не будет подавать никакого повода для гнева и не делать ничего плохого. Ей дадут пищу и воду, и тогда она не опозорит своих родителей.
Пренебрежение к женскому потомству основывалось, прежде все­го, на том, что дочери после своего замужества больше не принадле­жали к своей родной семье. Они были теперь невестками других се­мей, посещали своих собственных родителей теперь редко и не были для них помощницами в старости. Это было задачей сыновей вместе с их женами.
«Тот, кто растит дочь, - такова китайская пословица, - растит невест­ку для других людей». Это стоило денег, приносило заботы и было убы­точным делом, если не вознаграждалось соответствующим выкупом за невесту. Никто не был, следовательно, особенно заинтересован в том, чтобы родилась девочка. Беда женщине, которая не рожала сыновей! Хань Суйинь, которая активно работала между мировыми войнами в Ки­тае в качестве акушерки, рассказывает о крестьянке, которая родила по очереди девять дочек:
«Когда наступали родовые схватки, (...) она рассказывала, что стало с ее дочками: первая жила еще, так же как и третья; но вторую муж после рождения задушил, так же как пятую и шестую; седьмая пришла в мир в плохой год, в котором нечего было есть, и кожа ее живота приклеилась к спине, и этой седьмой муж топором размозжил череп; при рождении восьмой девочки он так взбесился, что бросил ее об стену; девятую она отдала в возрасте года соседу, и теперь она снова носит ребенка в жи­воте... дало бы небо, чтобы это, наконец, был сын. Когда наступали бо­ли, фройлен Хсю спрашивала: «А что стало с четвертой?» Снова мы пе­реживали убийство детей по очереди, но каждый раз женщина пропус­кала ребенка - четвертого. Когда боли стали более сильными (...) женщи­на залилась слезами и рассказала, наконец, как четвертый ребенок при­шел в жизнь. Когда после рождения выяснилось, что это снова была де­вочка, мать в паническом ужасе собственноручно поместила ее в боль­шой кувшин для умывания и задушила» .
В принципе проблема осталась до сегодняшнего дня той же самой. Особенно с тех пор, как правительство пытается усилить осуществле­ние политики одного ребенка, это снова приводит в деревне к подоб­ным убийствам новорожденных. В результате ставшего в последние годы доступным метода определения пола еще не родившегося ре­бенка ультразвуком, аборты плода женского рода приняли такие раз­меры, что правительство вынуждено было в 1997 году рассмотреть вопрос о запрещении законом применения ультразвуковых приборов. Уже сегодня в Китае мужчин на пятьдесят миллионов больше, чем женщин, на следующее столетие прогнозируется двойное увеличение этого числа.
На Тайване хотя и не существует никакого государственного контро­ля рождаемости (таким образом, также никаких убийств девочек), все же и там по конфуцианской традиции рождение девочки не всегда рас­сматривается семьей в качестве подарка. Женщина, которой не удается в первый раз родить сына, пробует свою неудачу компенсировать следу­ющим ребенком.
Заботы по воспитанию, которые сопровождали в старом Китае подра­стающую девушку, были совсем другого рода, чем те, которые оказыва­лись сыновьям. Сыновья должны были в будущем кормить семью и иметь успех в обществе. Дочь подготавливалась по существу к двум ро­лям: будущей невестки и будущей матери. Обе роли были строго огра­ничены семейной сферой. «Мужчина действует вне дома, женщина дей­ствует внутри дома», - провозглашалось в Китае. Взаимное вмешатель­ство при этом не предусматривалось.
Следовательно, молодой девушке требовались лишь навыки в сфере ведения домашнего хозяйства. Слишком большого количества академи­ческих знаний ей не было нужно, так как «чем меньше женщина знает, тем более добродетельной она является». Добродетель означала послу­шание: по отношению к родителям или свекрови, по отношению к супру­гу и даже к собственному сыну, когда тот повзрослеет. Все же и в дру­гом смысле было излишне собственную дочь наделять большим количе­ством образования. Невестке чужих людей оно едва ли пригодится, она же должна будет все чистить, ткать, шить, готовить, работать по двору или обслуживать свекра и свекровь, то есть выполнять то, что ей доста­нется (и чего никто другой делать не хочет). Вступать в брак в первую очередь означает не наслаждаться счастливым супружеством, а служить семье мужа. Невеста должна была быть готова к этому.
Вероятно, с этим связан один из самых жестоких обрядов посвяще­ния, который когда-либо использовало общество по отношению к своим детям: очень медленно калечить стопы ног маленькой китайской девоч­ки, начиная примерно с пятилетнего возраста. Процедура так называе­мого перевязывания ног длилась более двух лет и совершалась во имя, пожалуй, появившегося примерно на рубеже тысячелетий идеала красо­ты. Женская ножка, которая была в два раза меньше своего естествен­ного размера, ценилась сначала только в высших слоях общества, но по­том, однако, эта мода перешла и в низшие круги населения. Пальцы но­ги загибались под пятку - часто они со временем загнивали - и бинты затягивали все туже и туже до тех пор, пока не достигался идеальный размер стопы, около 8-12 см. Адские муки, которые терпела при этом девочка, отмечали конец ее детства. С тех пор она уже не могла больше бегать или прыгать, чаще всего проходила и детская веселость. Добро­детель послушания и сдержанности очень многие должны были усваи­вать в это время в полном одиночестве. Сколько женского садизма, про­явившегося в старшем возрасте, нужно отнести на счет такого детского опыта, остается только догадываться.
Между двенадцатым и четырнадцатым годами жизни девушки всту­пали в брак. Хозяйство и работа по дому не были для невесты - во вся­ком случае, еще в прошлом веке - перспективой столь уж радостной. В первый день в ее «новой семье» она подвергалась «того же рода кри­тическим замечаниям, как и вновь купленная лошадь, и не сложно пред­ставить себе, что она при этом чувствовала», - описывал бракосочетание американский миссионер74. Невеста и жених, как правило, даже не зна­ли друг друга. Нужно также подвергнуть сомнению, что в замыслах ро­дителей и посредников, которые устраивали брак, личное счастье моло­дой пары играло очень большую роль. Традиционный китайский брак за­ключался не на небесах. Он был, прежде всего, договором между двумя семьями и между родителями и сыном. Кроме того, последний должен был обеспечить дальнейшее существование рода, произведя на свет вместе с невесткой потомков мужского пола. То, что между молодоже­нами могла быть еще и любовь, безусловно, не предусматривалось.
Неистово ревновавшая свекровь могла настаивать на том, чтобы моло­дая пара ночью широко открывала дверь в спальню, и, наблюдая нежные ласки, она жестоко оскорбляла жену своего сына, доводила ее до само­убийства или собственноручно замучивала ее до смерти. Если наблюде­ния миссионера Смита правильны, тогда даже такие крайние случаи в дореволюционном Китае не были особенной редкостью:
«Родители не могут вообще ничего поделать, чтобы защитить свою дочь, кроме того, чтобы делать протесты семье, в которую она ушла по­сле замужества, и организовать дорогие похороны, если дочь была до­ведена до самоубийства. Если мужчина тяжело ранит свою жену или да­же убьет, он избежит всех преследований по закону, если предъявит свои доказательства, что она не была «почтительной» к его родителям. Самоубийства молодых женщин были, мы должны это повторить, чрез­вычайно частыми, и в некоторых местностях едва ли нашлось бы не­сколько деревень, в которых не произошло бы точно то же самое (...) Ав­тор лично знает многие семьи, в которых случилось такое»'
Развод для китайской женщины практически не рассматривался, раз­ве только тогда, когда мужчина был замешан в убийстве члена ее семьи. Мужчина со своей стороны мог выгнать свою жену по семи основаниям. К ним относились болтливость, болезнь, неповиновение и т.п.; все же фактически разводы так осуждались государством (по меньшей мере, последние 800 лет), что они едва ли происходили. Для богатых мужчин и без разводов было намного проще взять новую жену в качестве налож­ницы в свой дом.
Сегодня в Китайской Народной Республике разводы все еще очень трудны. Различные комитеты проводят бесконечные посреднические пе­реговоры, и даже после совершенного развода раздельное проживание супругов возможно не всегда, так как просто имеется недостаточно жи­лых помещений. На Тайване число разводов только у молодых людей сильно увеличилось - они стали очевидно менее чувствительными к дав­лению общества.
Молодая супруга была не только служительницей своих свекра и све­крови, но и своего мужа. То, насколько сильно супруг мог настаивать на этом требовании - прежде всего тогда, когда люди вступили в брак без внимания к возрасту, и он был намного моложе жены, - менялось от се­мьи к семье. Многие унижения, боль и разочарования, которые должны были женщины переносить в течение своей жизни, вероятно, одних ско­рее запугивали, других закаляли. Боевая и независимая Тайтай (Госпожа) является предметом бесчисленных китайских шуток, таких, например, как эта:
«Однажды собрались подавленные мужья, чтобы обсудить, как им лучше держать своих жен в узде. Кто-то захотел подшутить и напугал мужчин объявлением, что женщины узнали об их собрании и уже идут сюда для того, чтобы побить своих мужей. Герои-подкаблучники броси­лись врассыпную. Только один не тронулся с места и остался сидеть. От страха он умер».
Как мало мужчина мог ждать, что будет счастливым в браке со своей основной женой, так же мало и супруга могла ожидать от своего брака исполнения желаний. Она искала (и находила их) в роли матери - мате­ри сына, разумеется. Мужское потомство было единственным, что мог­ло помочь завоевать уважение в доме родителей мужа и, кроме того, до­статочно часто единственным ее человеческим утешением. Китайские матери всегда души не чаяли в своих сыновьях. От китайских сыновей в свою очередь ожидалась такая же сильная привязанность к матерям. На мужскую социализацию и мужское поведение, кроме матери, в патриар­хальном обществе большое влияние оказывали женщины. Европейская поговорка «За каждым мужчиной стоит женщина» до сегодняшнего дня большинством китайцев подтверждается и неправильно понимается. Женщина за мужчиной в Китае с давних пор является матерью.
Ничего удивительного в том, что ужасная, ревнивая, ненавистная све­кровь занимала такое большое место в жизни китайской женщины. «Не­вестка будет медленно превращаться в свекровь» - описывает послови­ца длинный путь страданий от молодой женщины к главе домашнего хо­зяйства. Некоторые регионы Китая были известны своими жестокими свекровями так же, как другие своими ландшафтами. Весь долг послу­шания, всю грязную работу старшая женщина могла теперь переложить, наконец, на более молодую. Как свекровь она могла использовать столь­ко террора и тирании, сколько бы ей заблагорассудилось, компенсируя обиду, копившуюся десятилетиями.
Роли женщин в современной жизни
Насколько сильно улучшилось формально-правовое положение женщи­ны на Тайване и в Китайской Народной Республике, настолько же сильно все еще действует традиция пренебрежения женщинами в широких сло­ях населения. Это особенно касается сельского материкового Китая, где живут, тем не менее, 80% населения, и Тайваня, на котором также в этом отношении сравнительно рьяно защищаются традиционные китайские ценности. Даже от молодых людей можно слышать такие высказывания:
«Женщины же такие бедняжки. Если им уже тридцать, они старые. Мужчина в этом возрасте находится в самом расцвете сил».
«Девушек их родители любят меньше. Родители думают так: мальчик ценится больше, девочка - меньше».
«Юноши нужны дома не для помощи».
«Мужчина скорее, чем женщина, может делать то, что он хочет. Он имеет большую свободу».
«Мужчину уважают намного больше!»
Общая уничижительная оценка женских возможностей издавна каса­лась, тем не менее, не всех сфер жизни. Статистически доказываемые недостатки, которые имеют женщины в образовании, профессиональ­ной жизни и в домашней работе, показывают только одну сторону дей­ствительности. Мужчины утверждают особенно охотно, что это не су­щественная сторона. Пекинский преподаватель, который пробыл на За­паде несколько лет, объяснял:
«Наши женщины имеют гораздо больше самосознания, чем женщины на Западе. Знаешь ли ты, почему? Вы всегда боитесь, что мужчина уйдет от вас. Китайская женщина не боится этого. У нас практически не могут позволить развестись. Это, во всяком случае, безумно трудно. Посмот­ри-ка на эту парочку, - он показывает на соседний стол, - у девушки там муж на всю жизнь под плетью. У него вообще нет никакого шанса убе­жать от нее хоть когда-нибудь».
Конечно, и женщины тоже едва ли могут освободиться от ставшего невыносимым брака. Горы препятствий, законы и общественное мнение в Китае лежат перед разводом (смотри выше), и наоборот, неотвратимо подталкивают к нему обоих супругов, особенно того, у кого крепче нер­вы в ежедневной войне отношений. И это не всегда мужчины.
Сегодня китайские женщины как на Тайване, так и в Китайской На­родной Республике имеют больше свобод, чем даже прежде в (более ранней) истории страны: многоженство официально упразднено (од­нако существует и сегодня нелегально в виде исключений), девушку нельзя больше выдать замуж или продать вопреки ее воле (последнее практикуется сегодня также нелегально, особенно в Народной Рес­публике), женщины имеют конституционные права, наравне с мужчи­нами, и участь невесток стала намного лучшей. Даже в придерживаю­щемся традиций тайваньском обществе не собирается больше моло­дая замужняя женщина сегодня без конца находиться под гнетом ти­рании.
Хотя все еще сохраняется принцип, по которому девушка после свадь­бы принадлежит скорее семье мужа, чем своей собственной, все же про­шли те времена, когда молодая супруга выступала как прислуга семьи своего мужа. Наводящая когда-то такой ужас свекровь действует сего­дня для занятой на работе пары скорее как бесплатная няня. Многие ки­тайские дети имеют, таким образом, более глубокие отношения со свои­ми бабушками, чем со своими матерями.
Уже перед бракосочетанием твердо оговариваются условия жизни после свадьбы между кандидатами на бракосочетание и их семьями. Алчный жених, который, капризничая, хочет получить побольше доро­гих подарков и приглашений, является в Китае и на Тайване популярной темой для карикатур Естественно, семья мужчины также пробует извлечь выгоду из подготавливающейся связи. Так, при определенных об­стоятельствах пытаются уже заранее установить, как нужно будет рас­пределить будущий доход работающей невестки. Такие переговоры бы­вают настолько серьезны, что могут приводить к окончательному разры­ву между женихом и невестой. Романтическое щегольство, которое со­провождает прежде всего состоятельные китайские свадьбы, вводит в заблуждение относительно коммерческой стороны дела.
Скорее всего, только в браке выяснится, как жених с невестой пола­дили друг с другом. Хотя число добрачных любовных связей в больших городах и возрастает, однако старшее поколение и зависящее от него общественное мнение все еще настроены так отрицательно, что боль­шинство пар все же не решается пробовать постоянную совместную жизнь без свидетельства о браке. Отсюда видно, что очень много моло­дых людей после свадьбы сталкивается с проблемами, которые раньше им и не снились - и даже не имеет значения, идет ли речь об устроен­ном родителями деловом союзе (что в материковом Китае еще часто встречается), или о современной свадьбе по любви. Китайские браки оказываются на поверку не намного более бесконфликтными, гармонич­ными или наполненными любовью, чем браки в так часто критикуемом за эгоистичность, декадентство и одиночество западном обществе. Лишь несчастье вдвоем более прочно в Китае.
Вопрос о равенстве мужчины и женщины в браке в Китае обстоит так же, как и в западном обществе: все браки разные, и каждая семья име­ет свои проблемы. Мачо и домашние драконы, подкаблучники и угнета­емые жены известны как там, так и здесь. Разнообразные и сложные для понимания посторонними формы разделения обязанностей и соблюде­ния интересов определяют будничную жизнь. В тайны супружеских от­ношений между мужчиной и женщиной посвящены в конце концов толь­ко участвующие в них.
«Типы» девушек
Способы, которыми молодые китайские женщины могут добиться для себя в личной жизни определенного положения, могут очень сильно от­личаться от подобных методов современной западной женщины. Самой очевидной и одновременно самой замечательной стратегией является, вероятно, стратегия китайских девушек.
Девушка (по-китайски сяоцзе) являет собой совершенно определен­ный тип не состоящей в браке молодой женщины, который воплощает китайскую сущность девичества. Назвать зрелую замужнюю госпожу «девушкой» значит польстить ей: «Вы выглядите еще так молодо». Насто­ящей девушкой является особа примерно между восемнадцатью и двад­цатью восемью годами, имеющая постоянного друга или почитателя, ко­торый в идеальном случае ей поклоняется. Молодая женщина, перешед­шая тридцатилетний рубеж и не состоящая в браке, уже не считается больше девушкой, про нее говорят, что она никого «не завоевала». Она может, во всяком случае, питать еще надежды на разведенного мужчи­ну, на мужчину, не успевшего еще жениться или на иностранца. Следо­вательно, если девушке исполнилось 25 лет и ни один из ее знакомых не называет ее своей избранницей, родственники начинают беспокоиться. Они устраивают тогда по очереди непринужденные встречи с желающи­ми жениться молодыми мужчинами в надежде, что это может стронуть дело с мертвой точки. Участвовать в таких происходящих под надзором встречах так же мучительно и неловко, как про них слушать.
Девушка делается в присутствии мужчины всегда более маленькой, глупой, беспомощной, чем она есть на самом деле. Многие молодые женщины оказываются поэтому девушками только на определенное вре­мя. Только если их знакомый появится поблизости, они молниеносно превращаются на глазах изумленных наблюдателей в визжащих малень­ких дурочек. Это просто поразительно. «Нашим мужчинам, - так объяс­няла одна особа, - нравится, если девушка немного ребячлива».
Китайские девушки - это четко очерченный феномен. Не каждая мо­лодая китаянка является девушкой. Быть девушкой само по себе явля­ется искусством. Девушка является ребячливой, капризной, легко под­верженной переменам настроения («девичье настроение») и невинной. Иногда у нее появляется высокий, ангелоподобный голос. Это не насто­ящий ее голос, но она верит, что этот голос действует на кавалеров за­вораживающе. Девушки имеются всюду: на Тайване, в Гонконге и, есте­ственно, в материковом Китае. Сорок лет коммунизма оказались бес­сильными против китайской девушки. Против сацзяо они были также бессильны. Сацзяо является одной из излюбленных форм деятельности типичной девушки. Сацзяо, как это указано в словарях, означает «вести себя как избалованный ребенок, ныть, (для женщины) изображать ко­кетку». В действительности это все вместе. Настоящая девушка заигры­вает, хныча, как маленький ребенок. Сацзяо является формой женского психологического террора, который скорее смягчит камень, чем другую женщину, однако на мужчин действует подобно чуду. Опыт­ная сацзяо пробуждает ин­стинкт защитника. Можно это представить себе примерно так: фройлен В. стоит у телефона и звонит другу. Она хотела бы по­просить, чтобы он куда-нибудь свозил ее на машине.
Она дышит в трубку: «Хэлооу? Как живешь? Да? Да-а? ... Да-а-а? ... нет, знаешь, тут есть про­блема, да? Итак, у меня есть про­блема... знаешь... это та-ак... -Голосок фройлен В. достигает полной высоты, демонстрирует ее хрупкость и вибрирует, как чудесная птичка. - ...Ты зна­ешь... да? Действительно??? Да-а? О-о, ты та-ак мил... Да, до скорого...». Птичка падает, за­мирая, на землю. Фройлен В. вешает телефонную трубку. «Не беспокой­ся, - говорит она своим нормальным голосом фройлен X. и улыбается -он приедет!»
Классическим методом дальнейшего поведения девушки является из­вестный также у нас прием, называемый «холодное плечо». По сущест­ву, он базируется на убеждении, что влюбленному мужчине никак не могло бы помешать прождать свою избранницу впустую несколько ча­сов. «Я же только хотела его немного помучить!» - так говорит девушка в фильме Ли Ана «Еда, питье, женщина, мужчина», когда ей пришлось констатировать, что поклонник отказался от ожидания. Китайская де­вушка на первый взгляд является противоположностью эмансипирован­ной женщине Запада. Но это не останавливает ни одну девушку, до той поры пока она не достигнет того, чего она хотела бы достичь: «Я нахо­жу сацзяо отличным. Я всегда получаю все, чего захочу», - призналась студентка из Ханчжоу. Если первая ступень сацзяо ничего не дает, сле­дует вторая: дуться, сердиться. Лучше всего делать это так, чтобы все видели. Если молодая девушка стоит, например, посредине тротуара, пристально глядя в стену дома и производит разрывающие сердце всхлипы, то рядом с ней переступает с одной ноги на другую бесконеч­но смущенный молодой человек с ярко-красными ушами... Третья сту­пень сацзяо должна заключаться в угрозах самоубийства или еще более худшего. Мужчины, пережившие эту ступень, описывали ее, как настоя­щий ад.
Но для того, чтобы быть девушкой, надо заплатить свою цену. Девуш­ки носят нейлоновые чулки и закрытую обувь даже при 36 градусах в те­ни и 90% влажности воздуха. Девушка должна быть всегда красивой и нарядно одетой. Почти две трети китайских мужчин в Китайской Народ­ной Республике указывали при опросе, что самое важное в партнере - это внешний вид. Только идеал красоты, естественно, тяжело достигается. Китаянки, которым их западные сестры завидуют из-за их естественной смуглости, желают иметь белый цвет лица. Отбеливатели для кожи поль­зуются таким же спросом, как у нас кремы для загара. На открытое солн­це китаянка отправляется только с зонтом. Также считаются прекрасны­ми большие глаза. Многие убирают себе монгольский разрез глаз и ис­кусственно делают себе с помощью операции складку на веках. Часто операции выполняются плохо, и упомянутое лицо получает на всю жизнь слишком толстые складки у век, которые производят впечатление запла­канных. Большое количество денег тратят состоятельные китаянки на одежду. Женщины, которые могут это себе позволить, намного более элегантны, чем это считается по североевропейскому стандарту.
Девушки должны вести себя более глупо, чем они это делают обыч­но. Особенно в Китайской Народной Республике это является эмпириче­ским правилом, что академически образованные женщины на рынке бракосочетаний имеют самые плохие шансы: «Чем глупее женщина, тем она более добродетельна». По крайней мере, вплоть до бракосочетания молодые женщины должны поддерживать иллюзию относительной нео­сведомленности в обществе. Они должны разыгрывать из себя эльфа, даже за столом.
«Если мужчина присутствует при этом, - так объясняли две девушки, -мы должны есть, как ест настоящая девушка, и мы никогда не бываем сытыми. Мы всегда должны брать себе палочками только совсем не­большие кусочки, как будто бы мы совершенно не голодны, а напиток только пригубить. Ни в коем случае мы не должны быстро и с аппетитом съедать большую порцию. Это неприлично».
Девушка не должна, впрочем, ни в коем случае и курить, и это произ­водит лучшее впечатление, если она утверждает, что вообще не терпит спиртного. «Ничего не поделаешь! - размышляла одна пекинка, которая определенно любила выпить. - Наши чашки для чая имеют все по одной крышке!»
Категория: Эти поразительные китайцы | Добавил: magnitt
Просмотров: 5048 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz