Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Суббота, 28.05.2022, 03:38
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные китайцы


Стратегия ограничения конфликтов
[ ] 02.10.2010, 15:08
Стратегия ограничения конфликтов
Се значит «совместно, вместе», тяо - «приводить в согласие, гармонию». Сетяо означает обмениваться между собой до тех пор, пока не возник­нет некий род согласия. «Согласовывать» подходит сетяо, вероятно, бли­же всего; разумеется, соответствующее слово обычно используется в ситуациях, в которых люди объединяются для совместного действия, в то время как сетяо независимо от намеченных способов действия отно­сится скорее к состоянию человеческого единения.
Сетяо является очень сложным социальным процессом. Он дейст­вует только тогда, когда все участники действуют заодно, что в рав­ной мере касается и деловой жизни. «Люди, я здесь не на базаре!» -грохотал немец, когда его китайские компаньоны подробно разъясня­ли ему некоторые условия договора, которые казались при этих об­стоятельствах «бесконечной праздной болтовней». Характерно, что беседа кончилась безрезультатно. Сетяо на переговорах является пе­ребрасыванием всеми участниками своих аргументов между собой до тех пор, пока не будет достигнут вариант, удовлетворяющий интере­сам всех участников переговоров. Так как это обычно занимает много времени, китайские бизнесмены охотно соединяют приятное с полез­ным и переносят деловые переговоры в рестораны или бордели, в ат­мосфере которых участники, вероятно, более раскрепощены, и мож­но проще достичь взаимного согласия. Совсем не случайно, что при политически взрывоопасных переговорах между правительствами Тайваня и Китайской Народной Республики совместные трапезы игра­ли такую большую роль.
Сетяо предполагает, что соглашение принципиально возможно, но это происходит по крайней мере тогда, когда все участники привносят свою добрую волю, чтобы прийти к устраивающим всех решениям. Эта воля к нахождению совместных решений обычно очень ясно вы­ражена в китайской культурной сфере. Она охотно приравнивается на западе к недостатку индивидуализма, и все же ничего не могло бы быть ошибочней. Китайская готовность договариваться с другим -прежде всего тогда, когда это безусловно необходимо - вытекает из понимания, что это является наиболее целесообразным действием. Согласие может исходить, конечно, не из сердца; главное, чтобы оно гарантировало далеко идущую свободную от помех совместную жизнь. Без сетяо в стране царила бы анархия центра, лучше сказать, еще большая анархия.
Поэтому китайцы являются, вопреки распространенному на Западе мнению, народом с врожденным чувством одиночки. Бо Ян, автор «Это­го отвратительного китайца», наблюдал:
«Китайцы не только не объединяются друг с другом, они даже имеют целый ворох причин для этого; каждый отдельный человек мог бы напи­сать о своих причинах целую книгу. Это можно видеть совершенно ясно в США; хороший пример лежит прямо перед нашими глазами: каждая китайская община расколота, по меньшей мере, на 365 различных фрак­ций, которые стараются прикончить друг друга. В Китае существует по­словица: «Один монах носит (в двух ведрах на коромысле) воду для пи­тья. Два монаха носят (в одном ведре на коромысле между собой) воду для питья. Три монаха не носят вообще никакой воды для питья». Что по­лезного в том, что у нас есть много народа? Китайцы не имеют в самых глубинах своих сердец вообще никакого понятия о важности совместной работы. Но если ты вывалишь все это кому-нибудь на голову, он расска­жет тебе целый роман о важности сотрудничества».
Китай является страной преобладающего малого капитала. Подавляю­щее большинство частных предприятий являются предприятиями одно­го мужчины, одной женщины или одной семьи. «Каждый китаец, - объ­ясняют они сами свою склонность к коммерческой обособленности, -охотнее всего будет собственным начальником». На Тайване, в стране, которая имеет за плечами четыре десятилетия опыта свободной рыноч­ной экономики, теперь как и прежде в городах преобладают улицы с бесчисленными маленькими лавочками.
«Китайцы - миска сыпучего песка!» - гласило пренебрежительное японское высказывание времен Второй мировой войны. То, что крошеч­ная Япония мгновенно захватила огромный китайский континент, нужно среди прочего приписать неспособности китайцев организовать спло­ченное сопротивление - каждая политическая группа (за исключением коммунистов) кажется, варила исключительно свой собственный супчик. Китайская пословица выражает различие в национальном характере обоих азиатских народов так:
«Японец является червем, но пять японцев являются драконом. Кита­ец является драконом, но пять китайцев являются червем».
Как раз потому, что китайцы так исключительно неохотно сотрудни­чают с другими в группе; как раз потому, что «групповой дух» в отличие от Японии в Китае традиционно неизвестен; как раз поэтому сетяо вооб­ще играет такую большую роль. Сетяо защищает в безжалостной борь­бе на уничтожение, ведущейся каждым против каждого в обществе, в котором слишком слабы законы, чтобы защищать отдельного человека. Необходимо просто устанавливать отношения друг с другом, все осталь­ное напоминает объявление войны в обществе.
Герой многих китайских мыльных опер, особенно тех, которые снима­ются по государственному заказу, имеет рассудительный, деликатный, уравновешенный характер. Он восстанавливает мир среди ссорящихся и улаживает противоречия. Он делает это не потому, что имеет занижен­ное чувство собственного достоинства, но из благоразумия. Он знает, что долгий мир возможен только через согласие. Он является, следова­тельно, в восприятии многих китайцев, противоположностью тем умею­щим настоять на своем сильным личностям, которые олицетворяют ус­пешных карьеристов западных сериалов. «Сделать себя» является вооб­ще выражением, которого не существует в китайском языке. Можно описать, что это такое, но связанная, как правило, с этим несговорчи­вость, способность отстаивать собственную точку зрения, открыто пре­одолевать все препятствия ради единственной цели, будет скорее опи­сываться с покачиванием головой. Разве не существует ничего лучшего для того чтобы достичь цели, чем рассердить близкого тебе человека та­ким опасным способом?
Насколько действенным является сетяо, указывает следующий при­мер: произошел серьезный спор по поводу возврата задатка между ки­тайским домовладельцем и иностранными жильцами. При выезде жиль­цов в старом абажуре обнаружилась нехватка винтов, которыми он был прикреплен. Домовладелец хотел получить за это примерно пятьдесят евро - больше, чем стоила вся лампа. Иностранцы почувствовали себя, естественно, оскорбленными и ответили прямым отказом платить. До­мовладелец настаивал. Они были еще упорнее. Начинались взаимные враждебные оценки. Соглашение казалось больше невозможным, когда вмешался китайский друг жильцов. Он говорил четверть часа, как будто вел самую любезную беседу в мире. Он проявил большое понимание претензий домовладельца, соглашался с ним от всего сердца. Только этот задаток, пустяк, не так ли? Нужно просто еще немного договорить­ся. В чем проблема? Наконец, мы же все хорошие друзья, а среди хоро­ших друзей всего лишь из-за одного винта, который тут слабел, слабел и наконец выпал, не стоит злиться... Домовладелец извивался, пытался уклоняться от внушений, исходящих от этого потока речи, но в конце он поделил пополам свое требование. Правила игры сетяо оказались силь­нее его делового ума.
Если принять во внимание, что в таких случаях никто из участников юридически ничего не может предпринять, так как по всем правилам ни полиция, ни суды не занимаются гражданскими исками такого ро­да, тогда станет ясным, какую роль сетяо играет в обществе. Сетяо яв­ляется базисом того, что китайские общины за границей вообще счи­таются законопослушными иностранными анклавами. Спорные вопро­сы улаживают не по суду, но частным порядком, тем, что ищет ком­промиссы. Сетяо предъявляет, разумеется, во многих смыслах более высокие требования к социальному сознанию людей, чем это делают законы и полиция. Так как все должны пытаться поддерживать мир, в котором все могли бы жить. Кто этого не делает, может, вероятно, не отвечать за последствия. Но он получит иные социальные трудности. Это особенно касается Китайской Народной Республики, где большая часть населения живет в маленьких открытых объединениях, данвэй, то есть каждый живет и работает и практически всю свою жизнь ша­гает по одной дороге с теми же самыми людьми. Тут обдумывают очень тщательно, выбрать ли себе особый путь и сделаться изгоем об­щества, или трудиться вместе со всеми. Помощь гуаньси плохо дейст­вует. Все же, даже и в тайваньских безымянных больших городах се­тяо по-прежнему важен для добрососедской совместной жизни. Кто сердит своих соседей, например тем, что незаслуженно требует дра­гоценные стоянки для автомобилей в тесных переулках, должен при­готовиться к обидным для себя последствиям. Популярным является царапанье машин, так как это можно выполнять не только просто и не­заметно с помощью ключа, но также иметь удовольствие сообщить всему миру, что владелец является «никудышным человеком» (huai dan), который не может справиться со своим окружением. Это сквер­ная награда. Более серьезным способом мщения являются сахар в бензобаке, проколотые шины или уничтожение заднего крыла маши­ны топором.
В то время как преднамеренный бесцельный вандализм является скорее чем-то необычным, часты целенаправленные акты мести, кото­рые приводят машины, мотоциклы, велосипеды или прочие средства передвижения в печальное состояние. Тому, кто имеет самые хорошие связи с начальством и поэтому не должен опасаться серьезных наказа­ний, прощаются даже не слишком дерзкие попытки рассердить своих близких.
В морально нетронутой китайской общине порядочность поэтому яв­ляется высокой ценностью. Перед соседом, родственником и знакомым считаться «хорошим человеком» является более надежной защитой, чем помощь полиции. Слово, данное «хорошим человеком», считается при этом таким же надежным, а вернее, намного более надежным, чем пись­менный договор. Поэтому там, где воля к порядочности отсутствует, письменный договор также не нужен. Это к своему несчастью могли уз­нать особенно иностранные компаньоны в последние годы в Китайской Народной Республике. Возрастающее моральное падение принадлежит к теневым сторонам, которые сопровождают общественные перемены в Китае уже несколько десятилетий.
Согласие провозглашает китайская концепция сосуществования; там же, где нельзя прийти к согласию, что часто происходит, оно заменяет­ся ограничением конфликтов. То, что этим решается неразрешимый конфликт, то, что люди сознают его неразрешимость и больше не бес­покоятся о нем, является следствием тысячелетней мудрости:
Один мужчина из Лу подарил королю Сона несколько узлов. Король приказал по всему государству найти людей, которые могли бы их развя­зать. Никто не сделал этого. Наконец, нашелся молодой человек, развя­зал половину узлов, осмотрел другую половину и подумал: «Не только я не могу развязать этих узлов. Они вообще не могут быть развязаны». Спросили мужчину, который сделал узлы. «Узлы эти фактически развя­зать нельзя, - отвечал тот, - я сделал их сам и поэтому знаю это. Но этот парень не сделал их и все же признал их неразрешимость. Он является еще более ловким, чем я сам».
Ненасильственное рассечение узлов мечом считается решением, но спокойное понимание неразрешимости этой задачи. «Мэйю баньфа» -«Тут ничего нельзя сделать» - является одним из наиболее употребитель­ных китайских выражений в будни. Будет приличным остановиться. «Жэньнай ися» - «Потерпи минутку». Эта установка сопровождается го­товностью даже грубые промахи другого если и не забывать или про­щать, то все же в душе отставлять в сторону. Коллега по работе оклеве­тал меня перед шефом? Это не было любезно, но это не основание, что­бы несколькими неделями позднее все же не пойти с ним вместе обе­дать. «Мэй ши, мэй ши» - «это совсем ничего, это совсем ничего», гласит широко распространенная формула успокоения, которая означает, что нечто является или может быть очень хорошим. Однако это не играет никакой роли.
Не призывают друг друга к ответу, живут дальше, как будто ничего не случилось. Особенно после культурной революции Китай извлек пользу из примирительного настроения своих граждан. Так, впервые после де­сяти лет снова стояли реабилитированные, возвратившиеся назад жерт­вы напротив своих когда-то ожесточенных врагов, и что произошло? Ни­чего. Были вынуждены сотрудничать и поэтому сделали это.
Большинство китайцев шокированы, если у европейца «лопается тер­пение», так как они не знают, как им при этом быть. Что для нас, веро­ятно, является «нормальной» вспышкой темперамента или - как открытая ссора среди соседей, - так сказать, принадлежит будням, является для них нередко странным или даже страшным. В Китае нет никакой «куль­туры спора». Уже одно это слово практически не понятно при переводе. Что общего у спора с культурой?
Китайцы, которые наслаждались типично европейской (в многомест­ной комнате) совместной жизнью, рассказывают с растерянным удивле­нием о часами длящихся скандалах своих соседей вокруг вопросов: кто и когда выносит мусор, моет посуду и кто должен вымыть ванную. То, что ссорятся из принципа, что ссорятся даже из принципа о принципе -это им до некоторой степени чуждо: «Мы, китайцы, живем вместе, меж­ду тем мы просто ведем совместную жизнь...»
Кроме того, часто имеются более элегантные возможности напоми­нать другому о его обязанностях. Неделями не убираемую кухню могут, например, моментально скрыть под слоем мыльной воды в тот самый момент, когда тот, чья очередь вести уборку, прибывает домой, чтобы сварить себе обед.
Открытый спор между китайцами является социальной ошибкой, слу­чайностью - и ни в коем случае не безобидной случайностью. Так как ес­ли они оказываются вовлеченными в громкий спор, то это происходит с эмоциональной мощью, которая привлекает даже непричастных к разго­вору людей. Китайцы просто так не срываются. Требуются долгие про­клятия, снова и снова сдерживаемое бешенство, до тех пор пока это не приведет к взрыву. Если это произойдет, то это будет равно стихийному бедствию: оно состоится непреодолимо без внимания ко времени, мес­ту или наличию присутствующих. Можно наблюдать такие сцены там и тут на городских улицах. Вовлеченных в ссору не волнует ни в малейшей степени, что их вопли могут послужить причиной скопления людей. Можно наблюдать это в супермаркете, в ресторане или даже в тихом, освященном зале огромной центральной библиотеки, в котором такие вопли слышны даже на третьем этаже. Китайская вспышка ярости при этом не только огромна, она также невероятно продолжительна. Это мо­жет продолжаться битый час, до тех пор, пока кто-то из соперников не исторгнет всю свою ярость, накопившуюся на сердце. Никакое третье лицо не попытается вмешаться здесь со словами утешения. Скорее позо­вут полицию, если, как в случае с центральной библиотекой, сцена будет очень мешать окружающим.
Итак, нет ничего удивительного в том, что китайцы, с горячностью высказывающие европейцу нетерпение или неудовольствие, не могут ничего начать. Проявление ярости является для них всегда социальной областью. Китайцы держат себя в руках так долго, как они только мо­гут, а могут они это поистине долго. Вошедшее в поговорку китайское терпение является скорее самообладанием, нежели побуждением сердца. Подавлять и еще раз подавлять свою агрессию подобает цивилизованному человеку. Европейцы могут быть раздражены, если они видят, как их азиатский собеседник во время некрасивой конфронта­ции смотрит, резко ухмыляясь, но так же раздражает китайца, как бы­стро иностранцы теряют свое хладнокровие. Нигде так беспомощно не сталкиваются западные и восточные формы поведения друг с другом, как в конфликтных ситуациях, так как только в ярости обнаруживают­ся подлинные образцы поведения. Так много может сказать разум лао-вай (иностранцу), что это больше навредит, чем принесет пользы; так редко встречаются иностранцы, которые также и в раздраженном со­стоянии стараются проявить необходимую китайскую вежливость. Где всегда назревает спор, европеец должен по возможности предоста­вить вести беседу китайцам, которые стоят на его стороне. Слишком легко мы ошибаемся в тоне и провоцируем этим настоящую вражду на­родов.
Категория: Эти поразительные китайцы | Добавил: magnitt
Просмотров: 2584 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/10 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2022
Сайт управляется системой uCoz