Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Суббота, 25.11.2017, 15:54
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные турки


Кемаль Ататюрк и современная Турция
[ ] 24.09.2010, 23:34
Кемаль Ататюрк и современная Турция
Нет второй цивилизации; цивилизация означает европейскую цивилизацию, и ее надо ввести — с ее розами и шипами.
(Представитель младотурок, 1913)
 
Кто будет стоять в Анкаре перед завершенным в 1953 году мавзоле­ем Ататюрка, отреагирует на рекомендацию своего экскурсовода посетить его со смешанными чувствами и даже, возможно, с раздражением: геометрически правильные, холодные и «нетурецкие» сияют на солнце формы сооружения - огромный пустой передний двор и грандиозный зал памяти (аныткабир). Не все смогут побо­роть впечатление, что сооружение со своим величием и холоднос­тью представляет «импорт» современных архитектурных тенденций, причем таких, которые выражают государственную мощь. В связи с этим мавзолей представляет собой соответствующее своему време­ни чествование всесторонне уважаемого основателя современной Турции, который, живя в эпоху национального тоталитаризма {Ле­нин, Сталин, Муссолини, Гитлер, Франко и так далее), использовал далеко не самый худший способ политического управления государ­ством. По этой же причине ясные контуры построенного на запад­ный манер здания дают прекрасное представление о том, что было главной целью основателя нового турецкого государства: полный от­каз от прошлого, радикальная переориентация государства на со­временность и на Запад - даже если при этом историческая и куль­турная многозначность Турции должна была быть упрощена или во­обще изменена.
Османские султаны ни в коем случае не допустили бы подобно­го поворота в сторону Запада. Хотя в XIX веке они и занимались модернизацией государства, ориентируясь на западные структу­ры, но занимались они ею неохотно, так сказать, для показа. Они не хотели и не могли заложить внутренние политические и духовные основы современного национального турецкого государства. Ведь подобное понимание государства было полностью чуждо прежней, столь этнически разнообразной Османской империи, оно противоречило всему ее существу. Таким образом и без военного поражения в Первой мировой войне Османская империя была бы разрушена изнутри, так как притязания султана на власть, как по­литическую (османизм), так и религиозную (халифат), были несов­местимы с современными идеями национализма и либерализма. От самого султана нельзя было, конечно, ожидать добровольного отказа от власти - радикальное изменение государства должно было стать прерогативой того человека, который бы стал вместо султана новым «отцом» (ата), а именно новым национальным «отцом турок» (ата-тюрк).
Мустафа Кемаль-паша (1882-1938), родившийся в Солониках, сын чиновника, выбрал для себя профессию военного и учился в во­енной академии. Уже в войне с Италией (1911-1912), когда Осман­ская империя потеряла Ливию, юный офицер смог проявить свои та­ланты, а в Первой мировой войне он заслужил военную славу благо­даря успешной защите пролива Дарданеллы от войск противника (1915).
После капитуляции Османской империи (30.10.1918) союзные войска заняли Стамбул и регион побережья. Только в Восточной Анатолии - вне зоны досягаемости оккупировавших Турцию войск -держались еще батальоны армии, которые не хотели подчиниться условиям Севрского мирного договора. Под давлением британцев султан отправил в Анатолию Мустафу Кемаля-пашу. Его заданием было демобилизировать восставшие войска. Но вместо того чтобы выполнить это поручение, Кемаль возглавил восставших, которые подтвердили его лидирующую позицию на национальных съездах в Сивасе и Эрзуруме (сентябрь 1919 года). Полгода спустя (в апреле 1920 года) турецкие националисты созвали в Анкаре «Большое на­циональное собрание Турции» (Тюркийе Бюйюк Миллет Меджлиси), которое заявило себя единоправным представителем турецкого су­веренитета. Президентом собрания стал, конечно, Мустафа Кемаль-паша.
Союзные войска остро отреагировали на неожиданное сопротив­ление. Находящийся под контролем у британцев султан игнориро­вал Мустафу Кемаля и его соратников. Греки, поддерживаемые со­юзными войсками, заняли Измир и старую османскую столицу Эдирне, а также почти всю Фракию. В Восточной Анатолии армя­не попытались основать собственное государство, которое было им положено по Севрскому договору. Но Мустафа Кемаль должным образом проявил себя в этой ситуации. Сначала его реорганизован­ные войска разбили армян (1920), затем он развернулся против гре­ков, которые продвигались от Измира на северо-восток, чтобы осу­ществить древнюю греческую мечту, существующую еще со времен
Дария, - подчинить себе Западную Анатолию. На реке Сакарья, что на юго-западе от Анкары, столкнулись две армии (сентябрь 1921 го­да). После многодневных боев греки были разбиты и отброшены назад к побережью.
Печальные стороны нового национального мышления были оди­наково заметны с обеих сторон: как греки при наступлении грубо смяли и разбили турков, так и турки, возвращая себе свою террито­рию, жестоко обошлись с греками. С тех пор греки навсегда долж­ны были попрощаться с Малой Азией. Ни персидские, ни османские завоевания не выгнали эллинский дух из городов на побережье Ма­лой Азии. Однако это удалось сделать национализму начала XX ве­ка, который принес геноцид и насильственные переселения и стро­го следил за соблюдением политических, этнических и культурных границ.
Греческая армия бежала назад в Измир, откуда она в спешном по­рядке была эвакуирована британским флотом (9.9.1921-11.9.1921). Вместе с солдатами бежали и многие давно жившие здесь гречес­кие семьи, которые боялись мести наступающих турецких армий. Та­ким образом 1,3 миллиона греков покинули Малую Азию - по собст­венной воле или по необходимости.
После греческого провала сдались и дружественные грекам бри­танцы, причем перед ними итальянцы и французы уже успели осво­бодить занятые ими территории. Кемаль-паша, которому националь­ным собранием в Анкаре был присвоен уже знакомый нам старин­ный титул гази, одержал блестящую победу над западными держа­вами. Наградой были условия Лозаннского мирного договора (1923), по которому Турции возвращался полный суверенитет над всей Анатолией, а также европейской Фракией.
После того как Мустафа Кемаль спас «дом» от разрушения, грозя­щего извне, он мог начинать революционное изменение «внутренней обстановки». Выглядело это так, словно «старая мебель» летела на «помойку» истории. Еще до Лозаннского мира турецкие национали­сты согласились под давлением гази Мустафы Кемаля на ликвида­цию султаната (1.1 1.1922). Султан Мехмед VI (1918-1922) посчитал это огромным оскорблением. Уже в том же месяце он уехал из стра­ны на военном британском корабле, чтобы жить в Сан-Ремо как обыкновенный человек.
Последнее «бревнышко» дома Османов, Абд аль-Маджид, мог пока по милостивому разрешению националистов быть халифом. Но даже этот человек, который не имел больше никакой свет­ской власти, был для «западников» напоминанием о слишком да­леком, отсталом прошлом. 3.3.1924 года Мустафа Кемаль на На­циональном собрании достаточно резко заявил, что и этот пред­ставитель османского прошлого должен «паковать чемоданы».
Абд аль-Маджид должен был в течение 48 часов покинуть стра­ну. Халифат, институт с более чем тысячелетней историей, боль­ше не существовал.
После того как Кемаль отстранил Османов как от политических, так и от религиозных дел, он ускорил возведение новых «опор» для поддержания государства. Уже 13.10.1923 года столица была офи­циально перенесена в Анкару, где 29.10.1923 года так же официаль­но была провозглашена республика. Первый президент республики, которым стал никто иной, как Мустафа Кемаль, назначил премьером своего многолетнего соратника Исмета Инёню, опиравшегося на единственную разрешенную в стране Народно-республиканскую партию (Ажумхурийет Халк Партией). Две робкие попытки ввести многопартийность (1924 и 1930) содержали в себе, по мнению Мустафы Кемаля, слишком большую опасность демократизации, так что уже через несколько месяцев - в ходе соответствующих мер -эксперименты были прерваны. Таким образом народное собрание сначала оставалось трибуной исключительно Народно-республикан­ской партии, которая по воле своего всемогущего председателя -конечно же Мустафы Кемаля - должна была представлять все слои населения.
Поддерживаемые монополией на власть и признанной харизмой своего предводителя, кемалисты смогли радикально взяться за пре­образование общества.
С упразднением халифата были устранены также религиозные школы (медресе) и судебные институты, во главе которых стояли об­ладавшие некогда большой властью шейхи юль-ислам. Образование и преподавание законом 1924 года были переданы Министерству национального воспитания.
С юридической точки зрения религиозный закон (шариат) был за­менен европейской правовой системой. В результате кемалисты с некоторыми изменениями переняли швейцарский гражданский ко­декс, итальянский уголовный кодекс и немецкое торговое право (1926). В связи с этим было введено право голоса для женщин (ак­тивное и пассивное право выбора: в 1930 году на муниципальном уровне, в 1934 году - на уровне парламента). Также было запреще­но разрешенное религией многоженство, то есть была введена евро­пейская моногамия.
В 1925 году вместо исламского летоисчисления (по хиджре) был введен григорианский календарь (то есть христианское летоисчис­ление!!). Кроме того, выходным днем было объявлено воскресенье, в то время как в исламе выходным днем является пятница.
Созванная в Анкаре языковая комиссия решила очистить турец­кий язык от персидских и арабских заимствований, чтобы усилить национальное самосознание также и на языковом уровне. Исполь­зовавшаяся ранее арабская орфография - способ написания, осно­ванный на согласных, который не мог быть применяем к турецкому языку, где важную роль играют гласные, - была заменена на латин­скую (1928). Даже в религии (молитвы в мечети) арабский язык должен был уступить место турецкому.
Введение метрической системы мер (1931) стало следующим этапом на пути к Европе. Кроме того, теперь, начиная с 1934 года, каждый человек должен был наряду с именем иметь также и фами­лию, которой не существовало в Османской империи. Все старые османские почетные титулы, например паша, были запрещены. При этом Мустафа Кемаль позволил официально добавить к своему име­ни слово Ататюрк («отец турок»), которое стало для него и фамили­ей, и почетным званием.
Вышеназванные радикальные меры имели, естественно, конкрет­ные практические цели. Проведенный в 1925 году «шапочный за­кон» (сапка кануну) показал, что в конечно счете было для Ататюрка и кемалистов главным: символическое замещение старой исламской культуры новой европейской. В этом году Ататюрк сам демонстри­ровал своему народу шарм европейской панамы и выступал со зна­менитой «Речью в панаме». Следующий шапочный закон, который способствовал увеличению импорта европейских головных уборов, запретил мужчинам носить старую феску и навязал им «прогрессив­ный» западный головной убор.
Несколько месяцев спустя (в феврале 1926 года) в ходе эмансипа­ции пал также и исламский бастион женской чадры. По воле кема­листов прекрасный пол не должен был - и не имел права - больше прятаться, по крайней мере в официальных помещениях. Правда, на проводимом в 1935 году съезде Народно-республиканской партии из-за ожидаемого в первую очередь среди крестьянского населения сопротивления проведение реформы по запрету чадры было пору­чено коммунам.
Более решительными были старания кемалистов поднять уровень образования народа, потому что они точно знали, что только про­свещенные и хорошо информированные люди смогли бы понять и поддержать их цели. С 1932 года руководящая партия организова­ла так называемые народные дома (халкевлери), которые должны были распространять общее образование и знакомить с новыми ос­новами государственности по всей Турции.
Однако культурная революция такого масштаба вызывала не только радость. Каким бы неоспоримыми ни были военные и внешнеполитические успехи Ататюрка и как бы ни были готовы турки согласиться с его внутриполитическими реформами, но все же для многих такие нововведения оказались слишком шокирую­щими. То, что многие истинные мусульмане уклонялись от исполнения шапочного закона, отделяясь от общественности, можно рассматривать как самую слабую форму пассивного сопротивле­ния.
Серьезнее было восстание курдов, произошедшее в 1925 году в Южной Анатолии под руководством шейха Сайда. Курды, которые всегда были верными союзниками Османской империи благодаря общей исламской вере, после отмены халифата и введения турецко­го национализма не видели больше никаких причин оставаться в ту­рецком государстве, тем более что за год до этого их лишили куль­турных прав, например права использования их языка. Восстание было подавлено, а организаторов не долго думая повесили, но про­блема осталась нерешенной.
Также эмансипация женщин, заимствованная у Запада, не могла вызвать бурю восторга у мужчин, по крайней мере сначала. Извест­на история про Суррею Ааолу, первую женщину-адвоката. Она бы­ла единственной женщиной среди посетителей ресторана и должна была под любопытными и возмущенными взглядами поглощать еду, выслушивая к тому же в свой адрес недовольные реплики. Ататюрк узнал об этом и как истинный рыцарь при следующем посещении ресторана уступил даме дорогу.
Подобного покровительства никак не могли ожидать крестьянки из Анатолии. Они никогда о нем и не думали. Религиозное венчание, которым руководил главный священник общины (имам), имели мес­то и в дальнейшем, хотя они и не обладали больше юридической си­лой. Не только в отстающих и сельских областях Востока, но и по всей стране ислам еще долго оставался бастионом защиты от ре­форм. Ведь устранение халифата и происходящее поэтому отчуж­дение ислама как неоспоримого центра культуры были, пожалуй, важнейшими шагами кемалистской революции.
Не было лишено определенной иронии то, что Ататюрк, который хотел спрятать ислам как «абсурдную теологию безнравственного бедуина» в сундук с «историческим хламом», вынужден был терпеть целый ряд упреков в западной «безнравственности» от религиозных противников - конечно же тайных. В том, что он ценил Гёте, запад­ную одежду и представительные экипажи, безусловно, проявлялись его последовательность и упорство. Однако труднее было с упо­треблением им алкоголя и его отношением к женщинам, а также с его пристрастием к играм - все эти особенности его поведения чув­ствительно отражались на функции образца для подражания ново­го идола страны.
Но что бы ни говорилось, реформа Ататюрка была реформой сверху, и народ бежал за «мудростью» своего предводителя со сто­летним опозданием. Многие нововведения, судя по всенародному опросу, не преодолели бы принятый в демократических странах ба­рьер из большинства голосов. Потому что основатель государства отменил не только феску, арабскую письменность и чадру, он запре­тил семисотлетнюю исламо-восточную культуру страны. Турки должны были мыслить по-европейски, то есть принадлежать к Евро­пе отречься от старых богов, чтобы служить новым. В конце пери­ода распада Османской империи состоялась полная культурная и политическая смена направлений жизни государства. Исламская страна, которая должна была повернуться спиной к своей древней культуре, перешла на сторону другого лагеря, того, что в течение ве­ков был целью захвата османских армий. Теперь - в зависимости от того, с какой стороны посмотреть, - можно спорить о том, как сле­дует оценивать этот последний, не военный, но более болезненный, если заглянуть глубже, переворот: как победу разума или как куль­турное унижение и жесточайший провал.
Так турки - народ, живший между Эдирне и Ваном, - вынесли для себя причудливый исторический урок: великий Ататюрк завоевал Европу в военном плане - чтобы потом подчиниться ей в культур­ном...






Категория: Эти поразительные турки | Добавил: magnitt
Просмотров: 2942 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz