Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Воскресенье, 25.10.2020, 02:30
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные турки


Падение империи и «турецкая травма»
[ ] 24.09.2010, 23:33
Падение империи и «турецкая травма»
Сила последователей Османов была в мече, но мечи вышли из моды в пользу более смертоносного и эффективного оружия. Жизнь стала слишком слож­ной для этого простого народа.
(Лоуренс Аравийский)
 
Почти все историки едины во мнении, что уже ко времени расцвета турецкого государства при Сулеймане Великолепном начались такие внутренние, а затем и внешние процессы, которые вызвали защитную реакцию империи и постепенно расшатали ее основы.
Повсюду можно встретить следы былого величия и культурного богатства империи;
Показательным для последующего времени было событие 1553 года. V султана Сулеймана была любимая жена (хасеки - глав­ная любимая жена, которая родила сына), которую европейцы назы­вали Роксолана, а турки - Хуррем. Она была одной из захваченных крымскими татарами черкесских рабынь и из-за своей белой кожи была представлена на рынке рабов как украшение гарема. Роксола­на была первой женщиной, которая переехала из старого гарема (на­ходился он на месте современного стамбульского университета) во дворец Топкапы, что означало не только территориальное прибли­жение к «мужскому» центру державы. Кто посещает дворец сегодня, замечает такую интересную деталь, что диван, высшее собрание со­ветников султана, находился непосредственно рядом с запретной, интимной дворцовой зоной гарема, так сказать в пределах досягае­мости женщин и карауливших их черных евнухов. Между этих трех огней: гаремом, черными евнухами и диваном - в будущем рожда­лись союзы и интриги, которые определяли дальнейшую судьбу им­перии, особенно когда султан был слабым, что после Сулеймана ста­ло почти правилом.
Уже Роксолана оказала значительное влияние на то, кому до­стался пост великого визиря: на эту должность был приглашен ее зять Рюстем-паша, вместе с которым ей удалось одержать боль­шую победу над своей соперницей по гарему Гюльбехар в том же 1553 году. Гюльбехар родила Сулейману старшего сына Мустафу, который показывал многообещающие способности и приближался к отцу в плане дарования. Гюльбехар из ревности хвалилась перед своей соперницей, которой отдавал предпочтение султан, превос­ходством своего сына. И фаворитка-интригантка позаботилась с помощью своего великого визиря о том, чтобы Мустафа впал в не­милость Сулеймана и даже был обвинен в измене. Когда ничего не подозревающий сын пришел к отцу, его задушили уже ждавшие палачи.
Разрушительно действовал и начавшийся при Сулеймане отход султана от государственных дел. Особенно в последние годы жиз­ни «Великолепный» проявлял все реже желание управлять самостоя­тельно.
Как следствие, почти все государственные полномочия были пе­ренесены на великого визиря. Конечно, несмотря на свою власть, он оставался в постоянной зависимости от настроений султана. Именно эта неустойчивость в положении ограничивала решитель­ные попытки реформирования даже для сильных визирей (таких, например, как происходившие из известной семьи великих визи­рей Кёпрюлю). Самостоятельно великий визирь не мог направить противоречивые интересы различных влиятельных сил на нужды государства, ведь он был хоть и высокопоставленный, но всего лишь «раб ворот». Он в любое время мог быть смещен султаном со своей должности. Визирь пытался бороться с влиятельными пред­ставителями гарема и с другими имеющими власть группами, что­бы укрепить целостность государства. Но эти группы плели интри­ги перед султаном, так что не только должность великого визиря, но и сама его жизнь постоянно находились под угрозой. Много­численные казни великих визирей показывают, что и тогда имели место расправы с должностными лицами путем их физического ус­транения.
Изменилась и военная элита страны. Изначально янычары были благодарными детьми султана, которые обучались за счет султана и за свои военные успехи могли рассчитывать на государственное обеспечение. Теперь же янычары превратились в жадный класс. Предоставленное султаном и вначале смиренно принятое воинами обеспечение как плата за их лояльное отношение к его политике превратилось теперь в претензию, и новый султан уже не мог без внушительной материальной компенсации рассчитывать на лояль­ность своих воинов. Государственные сокровища раздавались при вступлении во власть очередного султана, потому что лишь тот сул­тан, который щедро одаривал янычар, мог рассчитывать на их под­держку.
Ко всему этому добавился такой внешнеполитический момент, как прекращение военной экспансии. Здесь следует вспомнить, что одной из причин силы Османской империи была религиозно моти­вируемая захватническая политика против неверных стран. Такая по­зиция была выгодна для страны и в политическом, и в экономичес­ком отношении. Теперь же империя поменяла свою захватническую позицию на оборонительную, а к расходам на ведение войн добави­лись еще большие расходы на заключение мира.
Наряду с политической (слабый султан и расщепление власти на частные интересы) и экономической слабыми сторонами империи была еще одна весьма существенная причина упадка державы. Это османская неспособность или, скорее, нежелание принять во внимание общественные изменения, произошедшие в Европе. Все османские реформаторы, а их было немало в кризисные вре­мена, имели одно общее стремление - они хотели справиться с неполадками в империи, пытаясь вернуть славные прошлые вре­мена. Никто из них не принимал во внимание, что противостоя­щая им Европа развилась по многим показателям, что техника, производство и все более глубокое постижение материального мира стали обязательными составляющими той цивилизации, ко­торая спустя столетия будет признана в Турции благодаря Ататюр-ку единственной настоящей цивилизацией. Османская же импе­рия оставалась статичным, исламским и противящимся развитию ­в современном смысле - обществом. Она должна была разделить судьбу всех неевропейских обществ, находившихся в противоре­чии с Европой: они все или занимали оборонительные позиции и, в конце концов, гибли, или же приспосабливались к культуре Ев­ропы.
Османские войска в XV и XVI веках представляли собой сильней­шую военную силу тогдашнего мира. При этом уже в те времена во­енно-техническое обеспечение турецкой армии было подкреплено сведениями, исходившими от отступников - христианских перебеж­чиков. В частности, как уже говорилось, венгерский техник Урбан построил для султана Мехмеда по тем временам самую большую пушку, которая помогла турецким войскам завоевать Константино­поль. И 300 лет спустя, когда Османы, уже обороняясь, вели по­следние выигранные ими войны - австрийская кампания 1736-1739 годов, - большой вклад в османскую победу внес фран­цузский генерал Клод Александр Бонневаль (который после обраще­ния в ислам был назван Ахмед-пашой). Не без оснований можно констатировать тот факт, что с конца XVI века турки все больше от­ставали от Европы в технической развитии.
Внешним признаком упадка империи стала слабость характеров султанов, правивших после Сулеймана. После того как он казнил своего второго сына Баязида вместе с его четырьмя сыновьями - в общем-то под влиянием великого визиря Рустема-паши, освобо­дился путь к престолу для сына Рокселаны Селима (1566-1574), ко­торый стал султаном после смерти своего отца. Его прозвище Мест («Пьяный») позволяет сразу узнать такую слабость султанов, которая вряд ли могла способствовать управлению государством. Большим гурманом был его последователь, «обжора Мурад III, который при­казывал подавать себе до 50 блюд»5. Его ненасытные пристрастия к радостям гарема стоили жизни многим рабыням, так как его сын и наследник Мехмед III (1595-1603) при вступлении на престол прика­зал убить не только 19 своих братьев, но и всех тех наложниц, кото­рые были беременны от его отца. При Ахмеде I (1603-1617) появи­лось такое радикальное новшество, что братьев султана теперь не убивали, а содержали под стражей в золотой клетке во дворце. Это только несколько примеров того, как теперь правили в Османской империи.
На боевом поприще признаки упадка не были так легко определя­емы, так как между 1566 годом (смерть Сулеймана) и 1683 годом (вторая осада Вены) империя, несмотря на внутренние проблемы, активно играла роль захватчика. Османы завоевали Кипр (1591), Кавказ (1578), Крит (1669) и часть Украины (Подолию; 1672).
Вторая осада Вены окончательно перевела Османов в оборони­тельную позицию. Численно все еще превосходя, но в военно-техни­ческом плане уже сильно отставая от объединившихся европейцев (немцев, австрийцев, поляков), Османы потерпели горькое пораже­ние в решающей битве у горы Каленберг близ Вены 12 сентября 1 683 года. Вместе с турецкой армией окончательно потерпела крах давняя мечта султанов объединить неверных в Османскую империю и распространить ислам по всей Европе.
В 1683 года для «прифронтового» исламского государства нача­лась череда поражений, длившаяся 250 лет, и Османы не хотели и не могли понять, почему теперь им не удавалось победить неверные войска. В то время как внутри страны продолжало утверждаться культурное превосходство ислама - мыслившееся непреложным на все времена - реальность обрушилась на Османов. И ни один евро­пеец не мог представить себе, как глубоко исламское представление о мире и о себе потрясет такая травма от не дающих шансов пора­жений.
Австро-Венгрия и Россия стали заклятыми врагами империи, в столице которой - Стамбуле - теперь редко праздновали победы. С Кючук-Кайнарджийским миром (1774), которым закончилась шес­тилетняя война с Россией, принесшая большие потери, Османская империя окончательно вышла из ряда великих держав. То, что «больной на Босфоре» еще удивительно долго оставался на картах страной большого размера, было вопросом не столько силы, сколь­ко разногласий и подозрительности между европейскими странами, которые не доверяли друг другу. Особенно Англия, Франция и по­зднее Пруссия сдерживали прежде всего Россию, которая как «Тре­тий Рим» и наследница Византийской империи изо всех сил стара­лась в наступлении на Босфор.
Длившаяся 200 лет оборонительная война против Европы - не­смотря на принципиальное нежелание реформ и в то же время не­способность к реформам - изменило, в конце концов, Османскую империю и изнутри. Становившиеся из-за большого количества войн все более тесными дипломатические контакты позволили многим туркам получить представления о «новой» Европе. Дека­данс верхнего слоя турецкого общества проявился в том, что пер­вый «импорт» из Европы был не технического или политического, а эстетического рода. Во время знаменитого «тюльпанного перио­да» (1717-1730) спросом у верхних слоев населения пользовались не только давшие название этому времени голландские цветы, вельможи начали открывать для себя также действительные и предполагаемые преимущества стульев и кресел и даже попадали под влияние европейской архитектуры. Подавляющее большинст­во османского населения при этом сохраняло верность своим ди­ванным подушкам и совершенно не интересовалось просвещенной Европой. Однако несмотря ни на что, «тюльпанный период» можно оценить как первый европейский прорыв османского культурного панциря, даже если настроенные на сладкую жизнь паши и визири этого не поняли.
Главной движущей силой медленно и неохотно протекавшего про­цесса перенимания западной культуры оставались непрекращавшие­ся военные поражения. К началу XIX века правящим Османам стало, наконец, понятно, что упорное следование старым принципам спо­собно сделать империю легкой добычей для все более уверенных в своем господстве европейцев. После двухсотлетнего фактического бездействия султаны опять показали, что не хотят сложа руки на­блюдать за дальнейшим развалом их государства. При Селиме III (1789-1807) и Махмуде II (1808-1839) турки - под западным руко­водством - достигли значительных успехов, по крайней мере в во­енно-технической области.
Кроме того, Махмуд II осознал, что старые части войск, прежде всего янычары, представляли собой неэффективное, губительное «государство в государстве». Им не было дела до изменений - слиш­ком выгодным было их старое положение, при котором они могли позволить себе кататься как сыр в масле. 15 июня 1826 года Махмуд осуществил долго готовившуюся операцию. Он приказал своему вновь образованному войску расстрелять в очередной раз восстав­ших янычар - последний раз они в знак протеста перевернули свои супницы. Большинство туристов, которые проходят сегодня по на­рядной площади Ат-Мейдани (бывший византийский ипподром) к мечети султана Ахмеда, даже не подозревают, что здесь были рас­стреляны тысячи солдат из бывшего элитного войска. Так некогда столь устрашающая лейб-гвардия султана прекратила свое сущест­вование после 400 лет службы.
Но исключительно военными внешними мерами нельзя было ре­шить проблему культурного состязания между исламскими тради­циями и западной современностью. Османская армия еще долго отставала от армий великих европейских держав в техническом пла­не, хотя ее все сильнее реформировали прусские военные консуль­танты (например Мольтке). Европейские государства распространя­ли свои - с точки зрения Османской империи разлагающие - идеи национализма и либерализма в султанском многонациональном го­сударстве, которое теперь со всех сторон попало под давление, и в первую очередь со стороны христианских народов Балкан - греков, сербов, болгар, румын.
Уже при Махмуде II были запланированы некоторые реформы, ко­торые были проведены только в последующий период Танзимата (1839-1876). Под понятием Танзимат понимаются все те иницииро­ванные «сверху» реформы, которые должны были модернизировать изнутри государственное устройство (Танзимат можно приблизи­тельно перевести как «упорядочение»). Созданный по западному об­разцу централизованный и получающий жалованье чиновничий ап­парат должен был заменить разлагающую автономию князей, разно­го рода влиятельных группировок, миллетов. Технические школы вступали в конкуренцию с традиционными образовательными уч­реждениями - исламскими школами (медресе), которые недовер­чиво, если не негативно, относились к нововведениям. Одной пра­вовой реформой все население было уравнено, по крайней мере формально, так что была устранена прежняя разница между му­сульманами и немусульманами - гражданами государства. Ислам­ское право шариат перемешалось с западными правовыми принци­пами, выразителями которых были западные чиновники.
Своей политической кульминации реформы Танзимат достигли с принятием конституции (1876), которая была обнародована, но не проведена в жизнь при султане Абдул-Хамиде II. При этом султан проявил себя за более чем 30-летнее правление как активный прави­тель, который развивал идеологическое оружие - панисламизм, пантюркизм и османизм. Если обе названные первыми пропаган­дистские идеи - объединение всех исламских стран под одним ха­лифом (султаном) и объединение всего тюркского народа вплоть до Центральной Азии - имеют и до сегодняшнего времени определен­ную актуальность, то османизм был последней попыткой спасти единство султанского многонационального государства. Абдул-Хамид надеялся таким образом при помощи старого принципа личной лояльности остановить все региональные тенденции национализма или хотя бы уменьшить их. Это была ложная надежда (не лишено оп­ределенной иронии и то, что в это же самое время заклятый враг Турции - Австро-Венгрия распадалась в результате проблем, связан­ных с многонациональностью).
В интеллектуальных кругах империи, которые враждебно отно­сились к Абдул-Хамиду за его деспотичное правление и отказ от конституции, сформировалось движение младотурков. Послед­ние настаивали на скорейшем перенимании западной культуры и дальнейшем реформировании страны. Но хотя младотурки идео­логически ориентировались на Европу, их специфический турец­кий национализм выражался в одобрении насильственного подав­ления антитурецких национальных восстаний на Балканах. Это да­ло повод европейским державам вмешаться и обернуть восстания на османской территории в свою пользу. «Образцовая» Европа, или лучше сказать, немилосердный учитель, не просто на десяти­летия опережала Турцию в области логистики, экономики и техни­ки, она пыталась также все более открыто навязать «отсталым азиатам» - в числе которых подразумевались и турки - свои поня­тия о цивилизации.
Во время Первой мировой войны (1914-1918) Турция выступала на стороне военного союза Германии и Австро-Венгрии, Все три державы представляли собой более или менее консервативные мо­нархии. И все три заплатили за свое поражение западному союзу не только потерей некоторых областей, но и падением их форм прав­ления: немецкая и австрийская империи, как и 700-летний султанат, исчезли с политической карты мира.
Последний султан Мехмед VI (1918-1922) должен был согласить­ся с оккупацией Стамбула. Союзные войска - итальянцы, французы, британцы и греки - заняли и контролировали турецкую территорию, османская армия была демобилизована и распущена. Представите­ли султана должны были согласиться с унизительными условиями Севрского мирного договора (1920): все нетурецкие области долж­ны были быть отделены. Кроме того, Измир, Фракия и все эгейские города следовало отдать Греции. В соответствии с условиями этого договора предполагалось превратить бывшую мировую империю в страну-марионетку, а султан должен был стать управляемой фигу­рой в руках великих держав.
То, что до этого не дошло - условия мирного договора так никог­да и не вступили в силу, является заслугой прежде всего одного че­ловека - Мустафы Кемаля-паши, которому благодарная нация дала фамилию Ататюрк («Отец турок»). Благодаря его организаторским, политическим и военным талантам на развалинах Османской импе­рии возникла современная Турецкая республика. Он не только вер­нул турецкой армии уже давно потерянные победы, но и заставил дезориентированный народ поверить в новое будущее - почти пол­ное изменение государственной системы и самосознания нации бы­ло достигнуто высокой ценой бескомпромиссного введения евро­пейской цивилизации.
Категория: Эти поразительные турки | Добавил: magnitt
Просмотров: 4833 | Загрузок: 0 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/7 |
Всего комментариев: 1
0
1 Аида   [Материал]
Во первых Роксолана никогда не была черкешенкой и никакого отношения к Кавказским народностям не имеет. Она чистокровная славянка- а именно украинка, которая много лет управляла османской Турцией и развалила эту империю. Только славянки способны были на это своим умом, проницательностью и обаянием!!!


Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2020
Сайт управляется системой uCoz