Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Среда, 20.09.2017, 15:22
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные турки


Село и город - Восточная и Западная Турция 2
[ ] 24.09.2010, 23:46
С началом экономической либерализации при правительстве Мендереса стали активно поступать частные вклады в индустрию и торговлю, от чего, естественно, в выигрыше остались города. Как следствие, спрос на дешевую рабочую силу в городах резко возрос.
Но неверно утверждать, что начавшаяся (и продолжающаяся до сих пор) эмиграция людей из деревни и «городской культ» являют­ся позитивными с культурной точки зрения, той целью, к которой стремится население страны. «Переселение из деревень вызвано в первую очередь не привлекательностью городов, а тяжелыми усло­виями существования на селе».
В анатолийской деревне (кёй) испокон веков жизнь строилась на самообеспечении и замкнутости внутри семейного или родственно­го круга. Теперь же традиционные большие семьи, коэффициент рождаемости в которых был высок и поэтому постоянно не хватало посевных площадей и пастбищ, уже не могли покрывать свои расхо­ды. Поскольку на селе абсолютно не было промышленной альтерна­тивы сельскохозяйственному труду, то переселение в город (а позже и за границу) становилось для многих крестьянских детей и батра­ков единственным шансом получить работу.
В то время как в ходе реформ ориентированного на Запад прави­тельства в городах усиливались характерные элементы современной урбанизации (материальное процветание, универсальность мышле­ния, развитие образования, индивидуализация, развитие современ­ных направлений в культуре), в деревнях анатолийской провинции поначалу ничего не менялось.
Материальная и культурная пропасть между городом и селом становилась все шире и глубже.
В Анкаре все время помнили об этом прогрессирующем разделении двух сред обитания. Но когда в 1960-е годы для проникновения современности в сельские анато­лийские регионы начали строить дороги, жители деревень и про­винции стали использовать эти самые дороги, чтобы массово пере­селяться в город. «Устремления правительства по развитию регио­нов обернулись их противоположностью».
Ничего не изменилось и в распределении частных инвестиций в экономику. Еще в 1980-е годы более 40% инвестиций поступало в регион Мраморного моря, в то время как в Восточную и Юго-Вос­точную Анатолию приходило менее 10%37. А если посмотреть на со­отношение этих регионов в производстве валового внутреннего продукта (ВВП), разница становится еще более очевидной. Регион Мраморного моря производит почти 37% всего турецкого ВВП °Аин Стамбул производит 21,2%), а на обе восточные анатолийские области ВВП приходится всего только 9,3% ВВП (1995)38.
В то время как численность населения на селе остается постоян­ной с 1970 года и составляет около 23 миллионов человек, городское население увеличилось с тех пор приблизительно на 40 миллионов (1997). Один Стамбул, где еще в начале 1960-х годов проживало чуть больше 1 миллиона человек, насчитывает сегодня около 12 миллио­нов жителей (причем некоторые говорят уже о 14 миллионах, а точ­ной цифры не знает никто), при этом ежегодно в город приезжает еще около 400 000 человек. Анкара, которая до своего превращения в столицу была провинциальным местечком с 30 000 жителей, явля­ется теперь вторым по величине городом Турции с числом жителей около 4 миллионов человек. За ней следует Измир (примерно 2 мил­лиона). Высокий процент городского населения - а сегодня город­ское население в Турции составляет около 70% (!), и за 60 лет (1927-1997) оно увеличилось на 700%39 - указывает на то, что Тур­ция, страна со среднеразвитой экономикой, превращается в совре­менное, высокоподвижное городское общество, а также что приня­тые правительством западные принципы индустриального развития и устройства сферы бытового обслуживания привели к безальтерна­тивной и глобальной модернизации. Согласно цифрам, деревня и село являются сильно отстающими социальными единицами про­шлого; кажется, что со временем они либо исчезнут, либо подчинят­ся процессу модернизации - так, мечта Ататюрка об «озападненной» Турции сможет, наконец, осуществиться.
Но с цифрами все не так уж просто. Здесь нужно снова вспом­нить Тургута, который в приведенном выше разговоре жаловался на превращение Стамбула в деревню. Этот феномен, который может заметить каждый иностранец, приехавший в турецкий го­род (хотя этот процесс обходит стороной туристические центры, он не боится соприкосновения с их окраинами), превращает про­цесс модернизации в сложное смешение городской и деревен­ской структур.
Приехавшие в город селяне начинают свою карьеру в гечеконду - временном жилом квартале на окраине города. Слово гечеконду («построенный за ночь») напоминает об одном старом исламском за­коне, по которому построенный за одну ночь дом с крышей уже не мог быть отобран у человека. Городское правительство, которое бо­лее или менее уважает эту религиозную традицию, все время стоит перед проблемами присоединения селений-гечеконду к городу, со­здания там необходимых санитарных условий и обеспечения райо­нов электроэнергией.
Когда вновь прибывшие оказываются в городе, они находят при­ют и помощь у уже осевших здесь знакомых, приехавших раньше из тех же деревень или регионов. В этом причина того, что в городе благодаря процессу массового переселения сохраняются и постоян­но усиливаются отношения, характерные для деревень (вспомним о названии «Сивастамбул», которое показывает, что многие прибыв­шие в Стамбул родом из окрестностей города Сивас). Закоренелое и опирающееся на традиции деревенское общество оседает в городе. Переселенцы не спешат принимать особенности городской жизни -индивидуализм, анонимность и социальную гибкость. Только следу­ющие поколения жителей гечеконду, узнавшие определенное мате­риальное благополучие, постепенно принимают городской образ жизни.
В этом суть кажущегося таким резким западным туристам «двой­ного характера» турецких городов - в этом же Тургут и многие дру­гие «истинные» горожане видят повод жаловаться на «культурное за­грязнение».
Борьба за турецкую самобытность проходит сегодня прежде все­го в виде возрождения ислама, но она в первую очередь происхо­дит не в селе, а в городе. При этом деревня или село - традицион­ный восток - как экономически, так и демографически исчезающая форма жизни - получили огромную силу в виде кварталов-гечеконду, создав при этом проблему городу и модернизации. Переселение в город происходит в надежде на улучшение материального состоя­ния людей. Но если город не может оправдать надежды, то людьми не признается и городской образ жизни. И в центре города проис­ходят массовые «демонстрации деревенской жизни». Так следовало бы назвать районы-гечеконду, которые не могут вписаться в город­ской образ жизни. Они живут по деревенским социальным законам и не могут добиться материального процветания. Гечеконду являют­ся в этом случае турецким вариантом современных трущоб, которые от Бангкока до Рио показывают непригодность современного обра­за жизни для большой части населения Земли. Но гечеконду еще (!) сохраняют невредимыми социальные структуры и могут с помощью городских властей слиться с городом.
Никого уже не удивляет то, что для исламистов не составляет труда требовать возвращения старых лучших времен и старых зако­нов («Представления о праведных порядках») и собирать в центре города толпы набожных деревенских жителей. Мэр Стамбула Реджеп Таййип Эрдоган - представитель исламистов - является не толь­ко одним из потенциальных преемников Неджметтина Эрбакана. Это один из самых популярных политиков в стране - несмотря на процесс, который ведется против него за подстрекательство народа к восстанию и коррупцию.
Конечно, когда речь заходит обо всем, что связано с западной ци­вилизацией, говорится в первую очередь о деньгах и способах их за­работка: о факторе работы. В контексте этого фактора важно ска­зать что в Турции доля участия отраслей производства в экономике страны пока еще не обещает резкого перехода в индустриаль­ный век. Потому что такое важное для современных государств эко­номическое направление - индустрия - производит в этой стране 25,9%, то есть четверть всего ВВП (сельское хозяйство - 15,3%, сфера услуг - 58,7%42). Хотя с 1923 года соотношение участия в эко­номике двух первых секторов - индустрии и сельского хозяйства -изменилось (1923 год: индустрия - 13,2%, сельское хозяйство -39,8%, сфера услуг - 44,3%43), все равно индустрия сильно отстает от высокого и постоянного процента участия сферы услуг в ВВП. Еще важнее то, что уровень занятости в индустрии составляет толь­ко 15%, а в сфере услуг находят себе рабочее место почти 40% ра­ботоспособного населения. «Эти цифры показывают, что в Турции развитие городов обгоняет развитие индустрии, в Европе же рост городов был, напротив, следствием индустриализации».
К сфере услуг относятся не только служащие и чиновники обще­ственных учреждений. Чистильщики обуви, продавцы еды и на­питков, грузчики, владельцы «Магазина Тетушки Эммы» и таксисты (и это не полный перечень) заполняют улицы и переулки городов. Если чего-то в Турции и есть в избытке, то это дешевая рабочая сила. Успешность (появившихся из-за нужды) «предприятий одно­го человека» привела бы в восторг тех современных экономистов, которые предсказывают блестящее будущее этому сектору эконо­мики.  
То, что такие предприятия едва могут прокормить самого работ­ника, не говоря уже о его семье, является оборотной стороной той великолепной ситуации в стране, при которой, по официальным ис­точникам, уровень безработицы составляет всего 5,9% (3,2% на се­ле, 9,2% в городе). Но за удивительно низким и неправдоподоб­ным уровнем безработицы на селе скрывается та социальная связь семей и родственных кланов, которая помогает им существовать как единому целому, когда каждый отдельный человек поддерживается группой.
Именно такая социальная традиция, принесенная из деревни (поддержка внутри семьи, патронаж над новичками), гарантирует (пока) мир среди жителей городских кварталов-гечеконду. И сего­дня странным кажется тот факт, что прибывающие в город селяне, принося с собой свои человеческие и социальные ценности - то есть не типичные для города, доиндивидуалистские, мешают совре­менной американизации, которая угрожает большим городам всего мира преступностью и индивидуализацией нищеты.
Улица Истиклал-Каддеси в стамбульском районе Бейолу стала для Тургута и других «западников» «прекрасным новым городским ми­ром», реальным и образцовым. На ухоженной главной улице города) ограничено движение транспорта. Здесь все вращается вокруг] громко заявляющих о себе и требующих «совсем немного денег» по­требительских ценностей Запада: шикарные бутики предлагают Levi's, Wrangler и различные аксессуары для создания своего имид­жа; итальянская мода заманивает и женщин, и мужчин; американи­зированные неоновые храмы фаст-фуда посещают толпы молоде­жи, в то время как старшие «бюргеры» наслаждаются хорошим (и действительно дорогим) ужином в романтичной обстановке ресто­рана в Чичек-Пассажи. Влюбленные пары гуляют, держась за руки, не привлекая больше всеобщего внимания, как по Виа-Венето в Ри­ме или по Елисейским Полям в Париже, мечтают об одном или двух детях в семье, о материальном достатке и о том, чтобы это как-нибудь само воплотилось в жизнь. Вся эта улица светится Западом, и непрерывные потоки гуляющих доказывают его красоту. И кто же обвинит молодежь в том, что она восхищается марками Nike и разными другими вещами, заботливо разложенными в красивых витринах магазинов. В северо-восточном конце этой великолепной улицы расположена просторная площадь Таксим и построенный около пар­ка с тем же именем отель «Шератон», так сказать, символ западного направления в развитии Стамбула. Однако именно здесь - по жела­нию исламистов - должна была быть построена мечеть, и даже спу­стя несколько лет за это ведется борьба. Такое положение дел слов­но указывает на направление религиозного наступления, которое хочет захватить для себя в том числе и символичные места «проти­воположной стороны».
Не нужно ехать на окраину города, например в район Сириневлер, чтобы посмотреть на другую Турцию. В центре старого города, лишь в нескольких шагах западнее туристического центра Султанах-мет, стоит посмотреть на последние деревянные дома старого Стам­була, которые прячутся в лабиринте переулков на север от Кючук-Айа-София. На улице, перед почти всегда открытыми дверьми ка­жущихся полуразвалившимися «хижин» дети затеяли шумную игру. Одетые по-крестьянски или просто скромно, женщины с открыты­ми, кажущимися «землистыми» лицами следят за происходящим из, завешенных бельем окон, тайно осматривают забредших в их район чужих мужчин, а на сопровождающих их женщин открыто бросают дружелюбные или любопытные взгляды. Мужчины часто одеты в такие простые серые костюмы, которые похожи на форму, но на са­мом деле просто говорят о бедности. Когда они не заняты работой, они проводят время в «закрытых обществах» в маленькой кахвеси, что на углу (это кофейни, где, правда, намного больше пьют чай)
Мужчины курят, разговаривают и играют в игру таула - что-то вро­де восточных нард, - крайне популярную среди посетителей сельских кофеен и чайных домов. «Чайные дома - это жилые комнаты мужчин». Даже в Стамбуле это утверждение остается верным. Оно напоминает об уютных мужских сообществах из деревенского мира, в котором мужчины и женщины четко разделяли свои территории в прямом смысле. Некоторые перебирают пальцами теспихь, некую похожую на четки молитвенную цепочку, которая до сих пор явля­ется для верующих мужчин обязательным атрибутом, тогда как все остальные подобные атрибуты со временем исчезли.
То, что путешествующий на небольшой территории встречает та­кие противоположные картины, а также то, что всего несколько ша­гов отделяют современную Турцию от традиционной, и есть самое очаровательное и в то же время самое удивительное переживание для приезжих. Именно в этом переживании и заключается тот са­мый культурный шок, которому подвержены посетители любой раз­вивающейся страны.
Внешние контрасты, очевидные туристу, связаны с различиями в логике мышления и поведения. Последняя выражается не только в описанных в этой главе категориях Восток - Запад и город - село, но и в первую очередь в упомянутых в начале культурных (Азия - Ев­ропа) и временных (прошлое - современность) противоречиях ту­рецкого общества. Следующие главы посвящены «внутренним» осно­вам «культурной логики» в Турции, а именно тому, что делает людей такими, какие они есть, и что определяет их поведение.
Не будет преувеличением сказать, что эти «невидимые» различия в мышлении являются еще более удивительными и захватывающи­ми, нежели различия «видимые» на улицах, потому что их забираешь с собой - хочешь этого или нет. А того, кто углубится в чужую культуру - удивят не только другие, но и он сам - или то, что он всегда считал собой. Потому что как говорит одна индийская поговорка:
«Достойные люди узнают себя только при встрече с другими людьми, как глаза могут видеть себя только в зеркале».
Категория: Эти поразительные турки | Добавил: magnitt
Просмотров: 1499 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 4.0/1 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz