Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Воскресенье, 01.11.2020, 02:23
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные турки


Сила сексуальности - фитне
[ ] 24.09.2010, 23:48
Сила сексуальности - фитне
Если собака не виляет хвостом, то и кобель за ней не бегает.
Женская привлекательность побеждает мужчину. (Турецкие пословицы)
 
«Нет, - резко возражает Мехьмет на мои намеки, - ни один мужчи­на на турецком побережье не считает западных женщин ороспу (ороспу - проститутка). - Затем он немного медлит и добавляет: -По крайней мере, ни один молодой мужчина; у старших мужчин, ко­торые, может быть, только за этим и приезжают сюда, возможно, Другие представления». Он говорит громко и уверенно, рассказыва­ет о своем опыте, старается быть справедливым и все больше впа­дает во внутреннее противоречие с самим собой, когда современ­ные понятия живущего на побережье торговца коврами все больше уступают анатолийским, исламским понятиям.
Да, он начинал серьезные отношения с одной канадкой и с одной бельгийкой, первую он даже приводил домой и знакомил с родите­лями. Но все же потом он заметил, что их культуры, представления о жизни слишком разные. Мне интересно, что он имеет в виду. Ну да, мы слишком разные, настаивает он. Канадка однажды на парус­ной лодке поехала вдоль всего побережья, только с одной подру­гой и ее другом. Она очень ценила свою свободу, и из-за этого они часто спорили. «Откуда я знаю, что она делала в других местах? Он немного помедлил: - Я думаю, что дело во мне. Когда она мне звонила и говорила, что они высадились где-нибудь в Бодруме или Анталье и познакомились с новыми людьми, то иногда я не мог ус­нуть целую ночь. Я же отлично знаю, что происходит в барах и на дискотеках. И я знаю, как раскованно ведут себя западные женщи­ны и как они одеваются. Это же приглашение к приставанию. Но я ревнивый и не могу это терпеть. Я хотел знать, где моя подруга и что она делает».
Он вынимает из кармана фотографию: молодая девушка в плат­ке, со светящейся, немного смущенной улыбкой. «Я женюсь на этой девушке из моей деревни. Пока я работаю здесь на побережье, она живет там со своей семьей. Я всегда могу быть уверен, что за ней там хорошо смотрят и что с ней ничего не может случиться». Не хо­чет ли он привезти ее сюда, в Мармарис? «Нет, это плохое место для нее. Я хочу назад в Невшехир. Но это из-за меня самого. Когда я вечером иду в бар, я никогда не знаю, смогу ли я не поддаться ис­кушению, которое потом все равно ни к чему не приведет. Ты зна­ешь, эти женщины своим смехом и открытой одеждой просто сво­дят с ума».
К концу этой главы вы поймете, что за выделенными курсивом предложениями скрывается не только мнение Мехьмета, но и поня­тия всей культуры. Причем Мехьмет - внешне очень симпатичный и приятный молодой человек, которому я очень благодарен за по­дробное ознакомление меня с искусством ковроткачества и с рели­гиозными понятиями. И свое мнение о западных туристках он вы­сказывает очень сдержанно, и при этом аргументирует намного по­нятнее и обоснованнее, чем другие мужчины. Но никто не может отказаться от своей культуры, и множество туристок даже не подо­зревают, что втайне думают о них мужчины.
В центре исламской сексуальной теории (которая находит соот­ветствие и в христианских средиземноморских странах) находится убеждение, что женщина - это существо, наделенное огромной сексуальной силой. Проще говоря, женщины обладают физичес­кой привлекательностью, которой мужчинам очень трудно проти­востоять.
Для обозначения этого понятия в турецком языке существует сло­во фитне арабского происхождения. Значение этого слова широкое и простирается от «искушения», «соблазнительной красоты» до «бун­та», «восстания», «разлада» и «хаоса». Женщина принципиально яв­ляется фитне, то есть она обладает соблазнительной привлекатель­ностью, которая, если ее не контролировать, быстро приведет к се­мейным и социальным «раздорам», к общественному «хаосу». Таким образом, отношение к женщине противоречиво. С одной стороны, она является тщательно оберегаемым богатством (этому соответст­вуют слова пророка: «Я больше всего люблю женщин и ароматы»). С другой стороны, она - источник ссор и раздоров (свидетельство -предупреждающие слова из тех же уст: «Мужчины не сеют раздо­ров»). Женщина (или сексуальность) похожа на сладкий плод, на­слаждение которым должно быть подчинено определенным прави­лам и «механизмам подготовки», иначе может возникнуть опасность расстройства желудка или вообще отравления.
В отличие от христианства, которое по причине глубоко уходяще­го корнями в прошлое пренебрежения телесными удовольствиями считает сексуальность чем-то негативным и подозрительным, ислам соглашается с сексуальными потребностями, причем как мужчин, так и женщин. «Они (женщины) - платье для вас, а вы (мужчины) -платье для них». Брак - единственное законное место для выраже­ния сексуальных потребностей. Таким образом, брак является не только желательным общественным институтом, но и «здоровым» состоянием для мужчины и женщины. Потому что невыраженная сексуальность опасна. Это касается и холостяков. Как говорит араб­ская пословица: «Неженатый видит стены и думает, что это женщи­ны». Так что это абсолютно нездорово и неестественно быть неже­натым. Брак - это такое внутреннее, интимное пространство (харемлик) в жизни мужчины и женщины, где претворяются в жизнь и та­ким образом контролируются все сексуальные желания двух людей.
Женщина имеет такое же право на исполнение сексуальных жела­нии в браке, как и мужчина. Если мужчина больше не хочет или не может заниматься сексом, то это может стать причиной развода, и в таком случае женщина всегда найдет понимание в любом ислам-ском суде. Мужчина должен удовлетворять сексуальные потребнос­ти и желания своей жены, потому что если сексуальные потребности не удовлетворяются в браке, то фитне угрожает вырваться наружу человека и нарушить мир в обществе. Если существующие в каждом че­ловек потребности в сексе не будут удовлетворены в браке, то человек станет стучаться в запретную дверь». Опасность, которая в одинаковой степени исходит как от мужчин (неженатых, овдовевших или неудовлетворенных), так и от женщин, ведет все же к очень разному, определяемо­му полом поведению. Поскольку женщина как таковая как бы биоло­гически представляет собой фитне (искушение), которое притягива­ет мужчин, как свет притягивает мотыльков, то ее появление в обще­стве всегда вызывает проблемы. Дабы избежать этих проблем, было, в частности, придумано пространственное разделение полов, кото­рое соответствует классическому разделению труда в доиндустриальном обществе. Женщине принадлежит дом (в широком смысле пространство харемлика - внутренняя сфера, которая скрывает тай­ну - махьрем). Мужчины господствуют в общественном пространст­ве, внешней сфере (намахьрем). Разделение пространства актуально для обоих полов, а не только для женщин. Женщина обладает в до­ме большой властью и в определенное время может выгнать мужчи­ну из некоторых комнат (например, когда в гости приходят соседки или подруги). Но дело полностью меняется, когда женщина выходит на улицу. «Гостиная - это женская чайная, чайная - это мужская гос­тиная» - так говорит известная турецкая пословица, и это подтверж­дается в глазах всех путешественников, когда они видят заполненные только мужчинами чай-бахчеси или чай-еви (чайный сад или чайная).
Поскольку пространственное разделение является недостаточ­ным инструментом контроля, который имеет свои недостатки мужчины и женщины все равно встречаются во многих местах, - и поскольку женщина своим появлением в обществе сразу обращает на себя внимание, она старается сделать свою привлекательность как можно менее заметной. Это делается с помощью укрывания женского тела в общественных местах. Исполняющая эту функцию одежда является продолжением принципа пространственного раз­деления, который отрицает присутствие женщины в общественных местах и защищает одновременно ассоциирующуюся с ней внутрен­нюю и интимную сферу (харемлик/махьрем). То, что может и должен видеть не каждый, следует «покрывать», «утаивать» (ортюлю). В за­висимости от того, как строго предписывается прятать женское те­ло, варьируются вещи женского гардероба от чаршафа (покрывала для всего тела, которое может дополняться перчатками и пече - ча­дрой, закрывающей лицо, и обеспечивает полную незаметность женской привлекательности) до свободно (башлик) или туго {тюр­бан) повязанного платка, который покрывает только волосы.
Волосы - это чувственные, очень сексуальные знаки, причем для обоих полов. В то время как борода, как правило, является призна­ком мужественности, распущенные волосы (молодой) девушки - это символ соблазна и привлекательности. Поэтому в особенно «чис­тых» местах, таких как мечеть, даже западные туристки должны по­крывать голову платком. (Аспект «чистоты» - темизлик - учитывает­ся также и при бритье волос на лобке).
Пространственное разделение полов существует даже там, где мужчинам и женщинам приходится встречаться волей-неволей, оно создается с помощью правил поведения, заставляющих сохранять дистанцию. Так, в общественном транспорте (автобус, поезд, дол-муш - маршрутное такси) женщины никогда не сидят рядом с муж­чинами. В бане (хамам) утром обычно хозяйничают женщины, а ве­чером мужчины. В мечети существуют специальные комнаты или га­лереи, скрывающие женщин от мужских взглядов. А в деревне ни один мужчина не подойдет к колодцу, пока женщины занимаются там своими делами.
Тот, кто (случайно) вторгается на чужую территорию, должен придерживаться «оборонительной тактики». Это значит, что он так быстро, как это только возможно, должен покинуть чужую зону, или же ему необходимо вести себя как можно более незаметно. Это касается обоих полов. Для женщин все общественные места, кроме наазванных выше, находятся под мужским контролем. Только поход за покупками благодаря присутствию других свидетельниц того же пола дают женщине уверенность и воз­можность не торопиться; теперь она может не спешить, чтобы поки­нуть людное место. В кафе или в чайной женщины садятся в айле (фамильный уголок), но им никогда не придет в голову располо­житься в «мужской чайной». С точки зрения женщины здесь речь идет не о том, что она может мешать мужчинам, она считает, что мужчины могут ей помешать. То же самое касается и мужчин: очу­тись мужчина в послеобеденное время дома в кругу собравшихся там женщин, он постарается либо поскорее уйти, либо будет вести себя как можно более незаметно.
Внешнее, территориальное разделение дополняется стыдливос­тью (утангачлик). Стыдливость одного пола выражается в соблюде­нии дистанции по отношению к другому полу. Это эмоциональная категория. Но она также диктует и определенные правила поведе­ния, нацеленные на защиту чести, которая постоянно находится под угрозой. Пример: старший брат сопровождает свою младшую сест­ру в город и встречает знакомого - своего ровесника. Пока они об­щаются, сестра стоит в стороне, опустив или отведя в сторону гла­за, она показывает застенчивую сдержанность, пока вблизи нее сто­ит чужой мужчина.
Следует заметить: девушка может считать знакомого своего бра­та милым, некрасивым, вежливым, грубым или каким угодно - зна­чение имеет ее корректное внешнее поведение, а не ее отношение к нему. Похвалят ее жестикуляцию и мимику, подходящую для дан­ной ситуации, а думать и чувствовать она может все, что хочет. Со­циально ожидаемое поведение - это в первую очередь не завися­щие от внутренних убеждений действия, а использование опреде­ленных норм поведения в соответствии с ситуацией. Причем в при­веденном примере скромное поведение - при соответствующем темпераменте и самоуважении - может быть заменено гордой сдер­жанностью. Эффект - создание и подчеркивание дистанции - будет такой же, даже если девушка проявит недостаточно надлежащего в этом случае уважения к противоположному полу (сайты).
Не соответствующее ситуации, то есть неприличное или непоря­дочное поведение называется айып. Молоденькая турчанка, кото­рая в присутствии чужих мужчин кокетливо смеется, ведет себя ай­ып. Возможно, однако, что она происходит из семьи «западного об-разца» из Стамбула или Измира, ее отец - убежденный кемалист, мать работает в сфере образования. Тогда переходом границы айып считается для нее поцелуй посреди людной улицы.
Бойкий джентльмен, который подсаживается на пляже к туристке - по отношению к турчанке он бы себе такого не позволил, в глазах, других турков тоже ведет себя айып. То, что никто ему ничего не скажет, связано с обязанностью женщины громко и решительно за-; явить о необходимости соблюдать дистанцию и заслониться от мужчины своим полотенцем. Только когда она это сделает (то есть поведет себя не айып), она может рассчитывать на вмешательство и помощь окружающих. Лишь тогда молодой человек начнет свое от­ступление. Туристке, которая загорает в бикини на пляже Олю-Дениз, как и всем гостям, позволено многое, но если она снимет верх купальника, то даже для умеренных правил туристического места это будет слишком – айып.
Последние примеры показывают столкновение традиционного (деревенско-анатолийского) отношения между полами с западной (городской) современной культурой. Последняя пропагандирует как раз не незаметность женщины, а наоборот, ее внешнюю вырази­тельность, ее показанную в деталях обнаженность, которая - как и вообще сексуальность - в виде фотографий и продуктов интимной сферы продвигается на рынок. На Западе это кажется само собой разумеющимся, что мужчина и женщина живут на общей террито­рии, а нормы поведения, связанные с полом - по крайней мере в идеальном случае - упраздняются или стираются, чтобы обеспечить обоим полам свободный, независимый, индивидуальный образ жиз­ни. Каждый отдельный человек не следует (как ему кажется) ника­ким нормам и правилам, а живет в соответствии со своими убежде­ниями и привычками. С исламской позиции такой образ жизни яв­ляется упадочным, непорядочным, не уважающим традиции. Это социальный и нравственный беспорядок - стихийная сторона прояв­ления фитне. Потому что результатом неурегулированного обраще­ния с сексуальностью может быть не только угроза семье и наруше­ние естественной, основанной на традициях гармонии между муж­чиной и женщиной, но и (связанный с этим) развал цивилизованно­го общества вообще.
Если подумать, что кемалистская революция пропагандировала идеал западного общества именно через отказ от сокрытия женщин и через их «обнародование», то можно понять сегодняшние столкно­вения двух фронтов, когда исламисты борются за спасение цивили­зации с помощью «одевания» женщин. Полем боя двух цивилиза­ций является именно внешний вид женщин. В то время как исла­мисты подчеркивают неравенство мужчин и женщин, чтобы спасти именно качественные различия между полами, на Западе стремятся к равенству, к торжеству свободы и прогресса, там подчеркивается человек как личность, независимо от пола. Тогда как ислам стремит­ся спрятать женщину, создать и сохранить ее тайну (махьрем), за­падная культура, напротив, раздевает женщину, чтобы сделать ее «тайну» продуктом потребления и удовлетворить любопытство всех (в частности мужчин).
Разницы быть не должно - и здесь не идет речь о том, кто кого и как подавляет или освобождает. Между тем марокканская уче­ный и писательница Фатима Мернисси придерживается точки зре­ния, что поведение женщины в обеих культурах определяется и контролируется мужчиной: «В то время как мусульманин отдает гос­подство в общественных местах мужчине с помощью пространст­венного разделения, западный мужчина использует для этого время и освещение. Он утверждает, что женская красота означает выгля­деть на 14 лет... Как бы там ни было, но западные представления опаснее и коварнее, потому что на Западе оружием против женщин является время. Время менее заметно и более подвижно, чем прост­ранство. На Западе используют сценический свет и фотографии, чтобы заморозить женскую красоту еще в стадии детства - таков идеал - и заставить женщин видеть в возрасте зрелого расцвета по­зорное увядание... V нас - мусульманок - только один месяц поста в году - рамадан, а бедным западным женщинам приходится 12 ме­сяцев в году сидеть на диете... Власть западных мужчин основана на том, чтобы определять, что женщинам следует носить и как им сле­дует выглядеть. В мужских руках на Западе сосредоточена вся мод­ная индустрия, от косметики до белья».
На самом деле категории «время» и «идеал красоты» на Западе яв­ляются фактически отражением исламской чадры. Но образ идеаль­ной, ставшей картинкой «модной куколки» говорит о более страш­ной (с точки зрения женщины) правде. Западный мужчина не просто определяет образ мысли, поведения и идеал красоты в независимом от половой принадлежности, индивидуализированном обществе, но он определяет это по своему образцу. Женщина омужествляется, она стремится к стройности, спортивности, худобе, становится ре­шительной в бизнесе, ориентированной на успех и достижения. Она духовно и физически перенимает на себя мужские ценности и счи­тает себя свободной. Ее эмансипация - или все же отказ от собст­венной сути? - превращается в равнение на мужчин, которые само­влюбленно критикуют ее кожу по своим критериям, ее идеальный вес определяют количеством съеденных порций, а идеал красоты заставляют подниматься на подиумы и появляться на экранах. На Западе господство мужчин (а точнее, развитых ими на протяжении столетий категорий) абсолютно. Западный мужчина не оставляет женщине даже гарема, не оставляет ей права на скрытое, махьрем, тайну, не оставляет ей духовного и физического пространства, не дает ей быть другой.
Таким могло бы быть возражение исламских студенток, которые выступают перед стамбульским университетом против ориентиро­ванного на Запад кемализма и ею предписаний в одежде и ратуют за разграничение мужчин и женщин с помощью платка и покрыва­ла (и которые за следование традиционным в исламском обществе правилам ношения одежды лишены права учиться в университете).
О том, что внешний вид женщины является ареной политической борьбы, говорят и действия тех турецких депутатов, которые при­влекли к суду за разжигание конфликтов в народных массах Мерве Кавакджи из исламистской Партии добродетели. Являясь депутатом от этой партии, она отважилась в 1999 году зайти в парламент в платке, тогда как кемалисты, как и многие люди на Западе, считают платок символом политически опасного исламизма. В марте 2000 го­да в штуттгартском административном суде было отказано в иске учительнице-мусульманке, которая хотела работать в государствен­ной школе, не снимая платка с головы. Ей было сказано, что государ­ство должно сохранять в школах религиозный нейтралитет, навер­ное, такой, как в Баварии, где кресты в классах напоминают лишь о нейтральной немецкой «основной культуре».
Исламская женщина продвигается к политической арене между двух культур. ««Будь дома феей, а на улице - ведьмой». Этим слога­ном женщины наглядно показывают, воинственно и радикально, их непохожесть на Запад и его цивилизацию». Кемалистам, как «за­падникам», мешает тот факт, что носящие платок женщины, кото­рые ради своей религии готовы терпеть даже профессиональные ограничения, больше не являются представителями описанного вы­ше «отстающего» и вымирающего мира анатолийской деревни. Те­перь это образованные и самоуверенные личности, которые успеш­но учатся и посещают интернет-кафе. Эмансипированная западная женщина, которая считает чадру символом древней мужской тира­нии и сочувственно полагает, что исламские представительницы прекрасного пола стеснены средневековыми представлениями, сильно ошибается. Ведь ее эмансипированная модель поведения все больше обесценивается.
Мернисси вспоминает о своеобразной борьбе с мужчинами и при этом объясняет: «Современные мусульманки... растерли все пре­грады и завоевали общественное пространство. В чадре или без нее». Вхождение в (общественное) пространство мужчин, в их про­фессиональный мир, право на равноценность (но не равенство!) - это те цели, которых хотят добиться молодые исламские женщины, желающие учиться и овладевать профессиями. При этом они не хо­тят отказываться от платка. Таким образом, эта часть одежды указы­вает в первую очередь не на особую форму политической борьбы, а на принадлежность к определенному полу. И альянс с западными женщинами в борьбе за свои права здесь не предусмотрен.
«Западные женщины, красясь и нося украшения, широко демонст­рируют свою сексуальность. Мы же поступаем наоборот и сохраня­ем свою сексуальность для определенных ситуаций. На улице, в об­ществе мы стараемся спрятать ее как можно дальше»68. Эти слова из исламского женского журнала «Мектуп» навели бы ужас не только на любого западного создателя женской моды, но и заставили бы заскрежетать зубами главного редактора всякого западного жен­ского журнала. «Мы никогда не позволили бы себе выйти на улицу так, как мы ходим дома. Если бы мы так вышли на улицу, мы при­влекли бы заинтересованные взгляды мужчин и пробудили бы в них естественное желание. Дома мы хотим быть привлекательными для наших мужей, на улице же - наоборот. Итак, дома привлекательно, на улице отталкивающе». Вряд ли можно точнее выразить чуждую для Запада эстетику эротического. Только в махьреме (доме) рас­крывается тайная красота. Выставление ее напоказ - айып. И пусть читатель (и конечно, читательница) сам судит, каким он видит буду­щее эротики.
Можно утверждать, что два противоположных образа поведения имеют в своей основе «разделение полов по привлекательности». И на Западе, несмотря на эмансипацию и стремление во всем срав­няться с мужчиной, женщина считается привлекательной (фитне).
Она осознает, что с помощью открытой (или подчеркивающей) фи­гуру одежды она может преподнести себя в выгодном свете. Но еще больше осознают этот факт по-западному настроенные турчан­ки - в основном из высших слоев общества, которые ходят по боль­шим городам или по Эгейскому побережью в элегантных костюмах или вообще в коротких платьях. И хотя число по-западному одетых турчанок совсем не маленькое, все они отлично знают - или чувст­вуют - разницу между двумя противоположными, но существующи­ми по соседству культурами. И они ясно понимают, что на улице гла­за всех мужчин направлены на них. Средство, создающее дистан­цию, - это шик и созданная женщиной аура «неприступности». Она обычно создается с помощью гордости и чувства собственного до­стоинства, но иногда даже с помощью бесцеремонности (скопиро­ванной с западного образца поведения). Это давно известный эф­фект: видят идеал на двух ногах и «таращатся» на него - но никто не осмеливается подойти.
Но западные туристки не должны полагаться на вышеназванное средство! Постоянно приходится слышать обиженные заявления, что турчанки могут разгуливать в коротких платьях, и к ним не при­стают, а на западных туристок прямо-таки идет охота. Это является результатом культурных различий, в соответствии с которыми запад­ные женщины все поголовно айып, а турчанки - даже в коротких платьях - представляются порядочными и неприкосновенными.
Конечно же, и привлекательно одетая турчанка играет с огнем (фитне) - но она может контролировать этот огонь, и она не попа­дет в такую ситуацию, когда игра выйдет из-под ее контроля.
Понимание того, что в турецком обществе есть традиционные му­сульманки, современные мусульманки, по-западному настроенные турчанки, а также турчанки всех возможных промежуточных форм поведения, приводит к мысли, что нет просто турчанок - как и про­сто турков, и надо научиться различать их.
О распространении западной модели женского поведения (расту­щие притязания на личное счастье в жизни) и увеличивающейся эко­номической самостоятельности женщин свидетельствует растущее число разводов, прежде всего в городах. На селе, в Центральной и Восточной Анатолии брак все еще рассматривается как социальная и экономическая единица, он заключается на всю жизнь, и развод разрешен только в связи с очень уважительными причинами.
Форма выбора партнера тоже различается. В ориентированном на Запад обществе все большее распространение получает самосто­ятельный выбор партнера, потому что здесь пространственное раз­деление полов уже не так сильно выражено (мужчины и женщины встречаются в университете, на работе или в других местах). На се­ле же решение вопроса о свадьбе все еще остается семейным два лом. И хотя и здесь остаются места, где молодые женщины и муж­чины могут встречаться и осторожно знакомиться (путь в школу прогулка по рынку), но завязывание серьезных отношений следует только после установления контакта между семьями, в ходе которо­го главную роль играют именно родственницы (мамы, тети).
Давайте еще раз взглянем на старое, традиционное сельское пространственное разделение полов, которое определяется кате­гориями «внутренний» (махьрем, женщина) и «внешний» (намахь-рем, мужчина), и эти категории не дают фитне (сексуальности) вы­ходить в общественную жизнь, потому что дом и чадра защищают ее и прячут ее тайну. Однажды, только один-единственный раз в жизни мужчины и женщины эта тайна делается достоянием общественности - в рамках ритуала: после свадьбы. Когда в какой-ни­будь горной деревушке Восточной Анатолии жених заходит в по­кои его невесты и поднимает ее чадру, чтобы открыть для себя ее тайну, то вся семья, а может, и вся деревня напряженно ждут за­вершения первой брачной ночи. Это потом молодожены всю жизнь будут прятать свои отношения от чужих глаз. В прежние времена перед дверью спальни даже стояли семейные стражи, что скорее всего было очень неприятным для жениха и невесты. Окро­вавленная простыня, которая на следующее утро рассматривается женщинами дома, не просто является доказательством торжества новобрачных - один показал свою мужскую силу, другая - нетро­нутую честь. Важно также, что с этого момента молодожены бу­дут являться одним целым, семьей, откуда изгнана фитне и где живет тайна.
Мехьмет пригласил меня вечером к себе домой. Он живет вме­сте с сестрой и ее мужем в современной квартире на окраине старого города. В квартире - контрастируя с находящимся по­близости туристическим центром - все идет по-анатолийски. Его сестра, в длинном покрывале и платке, вежливо, прямо-таки поч­тительно приветствует меня: Хош гэлдиниз - Хош булдук. Она на­крывает стол для чая, не принимает участия в разговоре, в то время как ее 6- и 8-летние дети любопытно расспрашивают посе­тителя. Мехьмет показывает мне большой фотоальбом, в котором есть и фотографии из его родного местечка, и фотографии вре­мени его пребывания в Мармарисе. При просмотре аккуратно приклеенных фотографий мне бросается в глаза, что три фотогра­фии в середине порваны, на оставшихся приклеенных половинках изображен только Мехьмет. Я смотрю на него вопросительно. Он понижает голос, как будто другие этого не должны слышать, и объясняет: «На этих фотографиях была канадка, о которой я тебе рассказывал. Я ее оторвал, чтобы не подавать плохой пример се­мье Завтра, в магазине, я могу показать тебе ее фотографию, но дома это было бы неприлично (айып). Я знаю, я был слаб и совер­шил ошибку. Но это имеет и свои плюсы, потому что теперь я знаю, чего хочу. Самое подходящее для меня - свадьба в моей де­ревне - из-за религии и вообще. Ты же знаешь - культурные раз­личия...»
Категория: Эти поразительные турки | Добавил: magnitt
Просмотров: 2918 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 4.8/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2020
Сайт управляется системой uCoz