Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Воскресенье, 25.10.2020, 00:54
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Эти поразительные турки


Становление Османского государства и его войны с Европой
[ ] 24.09.2010, 23:32
Становление Османского государства и его войны с Европой
Мы волки, а вы овцы. (Слова турецкого гази)
 
Этнически турки сложились из тюркских кочевых племен и малоазийского населения. Перед нашествием монголов некоторые тюрк­ские племена и кланы (главным образом огузы и туркмены) бежали из Средней Азии и Ирана на Запад, приняли ислам и поселились в Малой Азии как гази. Так до недавнего времени звучал традицион­ный почетный титул турецкого военачальника, так же назывались и воины священной войны против неверных (газават), которые зани­мались добычей трофеев. Газават как будто был создан для неспо­койных тюркских кочевников, которые не думали об основании го­родов и об оседлости, а смыслом их жизни были короткие разбой­ничьи набеги и незначительные грабежи.
Маленькое племя, которое при своем предводителе Эртогруле вряд ли содержало больше 500 воинов, пришло в конце концов в по­граничную с Византией область восточнее современного Изника (бывшая Никея), чтобы разбить там свой лагерь. Эта позиция была прямо-таки идеальной для привыкших к грабежу и разбойничьим набегам воинов гази, так как их соседом было христианское госу­дарство, против которого нужно было вести священную войну. Дру­гие тюркские княжества, находившиеся в Центральной Анатолии или на побережье, не имели больше неверных соседей. Они не мог­ли больше действовать как гази (тюркские кочевники - как и все азиатские завоеватели - были континентальным народом; малень­кие азиатские княжества, такие как, например, Айдын и Ментеше, вряд ли задумывались о расширении своего поля действия за счет моря).
Сын Эртогрула Осман (1281-1332), родоначальник будущей ве­ликой державы, названной в его честь, расширил область своих вла­дений за счет византийцев. Византийцы сначала не смогли распоз­нать новую опасность. В своих постоянных спорах за трон они ино­гда пользовались, за соответствующее вознаграждение, услугами османских войск. Турки считались бескультурным племенем, способ­ным к ведению войны, но не к образованию государства.
Сначала в год своей кончины Осман завоевал с помощью своего сына Орхана первый достойный упоминания город Бурсу, который на следующие 35 лет стал столицей пока еще маленькой Османской империи. При Орхане (1326-1359), который впервые организовал постоянную армию, турки достигли морского пролива Дарданеллы, который они в 1354 году преодолели на плотах, чтобы навсегда осесть в Галлиполи. Так турецкие войска и ислсм обосновались на европейской земле - они никогда больше ее не покинут.
Лишь теперь византийцы и их христианские соседи - балканские империи болгар и сербов - осознали, что у Османов на уме было больше, чем только поджигать и грабить, а затем снова убегать в Азию. При Мураде I (1359-1389) турки впервые познакомили хрис­тиан, живших на юго-востоке Европы, со страхом - так можно обо­значить почти паническое состояние бессилия, которое на следую­щие 300 лет переросло на западе в «туркофобию».
Турецкая конница вскоре пронеслась по всем Балканам. В 1362 го­ду под натиском Османов пал второй по величине город Византии Адрианополь (современный Эдирне). Османы уже там обозначили свои планы по отношению к Европе, сделав этот город своей столи­цей вместо малоазиатской Бурсы. Пока христианских пленников в качестве рабов увозили в Малую Азию, все большее число турецких племен и кланов пересекало Дарданеллы, чтобы осесть в Румелии - так была названа турецкая часть Европы - и продолжить прибыль­ную работу войск гази.
Православная греческая церковь и католический Запад с 1054 года уже не были объединены и больше походили на враж­дебные лагеря, чем на христианских братьев. Теперь постоянным явлением стали полные отчаяния просьбы византийского импера­тора к папе Римскому о помощи в крестовом походе против турок. Первая объединенная христианская армия, состоявшая из венгров, сербов и боснийцев, собралась лишь в 1371 году, но была разбита Османами. А несколько лет спустя турки завоевали Софию (1382) и Салоники (1387).
Потом Мурад I в легендарном сражении в Косовом Поле при Приштине в 1389 году окончательно уничтожил Сербское государ­ство. Еще на поле битвы Баязид I (1389-1402) был провозглашен новым султаном после того, как его отца заколол кинжалом некий преданный своей вере серб. Новый повелитель приказал казнить всех пленников, включая сербского князя Лазаря, около трупа сво­его отца.
Христианские державы на Балканах южнее Дуная - включая Ви­зантийскую империю - теперь подчинялись туркам. Они должны были следовать за Баязидом даже в Анатолию, чтобы усмирить здешнее княжество Караман. После похода, в котором турки впервые на азиатской земле использовали порох и пушки, вся За­падная и Центральная Анатолия попала под османское господст­во (1391) Затем Баязид снова сменил континент - не случайно его называли Йилдырым («Молниеносный»), - чтобы наказать своих взбунтовавшихся вассалов, и в первую очередь Византию. Когда он осадил Константинополь, приблизилась армия крестоносцев, руководимая Венгрией, которую султан полностью разгромил под Никополем (1 396).
Казалось, Византия была побеждена, но татары неожиданно тор­мознули стремительное наступление Османов: пользующийся дур­ной славой Тимур Ленк (Тамерлан), властелин Самарканда, просла­вившийся горами черепов, которые после побед оставляли его вой­ска внезапно появился в Малой Азии. Баязид снова перешел на ази­атскую сторону, но в битве при Анкаре (1402) он потерпел от татар полное поражение и умер в плену.
Христиане ликовали, но они не делали никаких попыток полно­стью уничтожить ослабленную Османскую империю (впрочем, их военной силы и не хватило бы для этого). Так как Тамерлан умер уже в 1405 году и его империя распалась, Османы смогли снова восста­новить свою державу при султане Мехмеде (1413-1421). Во время правления его сына Мурада II (1421-1451) Османам не только уда­лось вернуть былую мощь, но у них получилось также уничтожить при Варне на Черноморском побережье большую последнюю евро­пейскую армию крестоносцев (10.09.1444). Эта победа стала смерт­ным приговором для Византии, и только еще один раз Запад собе­рет силы, чтобы прийти на помощь полностью окруженному Кон­стантинополю.
06.04.1453 года Мехмед II (1451-1481), чье прозвище Фатих («Завоеватель») уже провозглашает кульминационный момент осман­ской истории, владея силами, превосходящими войско противника в 20 раз, а также самой большой тогда пушкой на свете (венгерский отступник сконструировал стреляющую 12-центнеровыми ядрами пушку), начал знаменитую осаду Константинополя. Византийцы, усиленные генуэзцами и венецианцами - всего еле-еле набралось 10 000 солдат, сражаясь и молясь, сопротивлялись полтора месяца. Утром 29.05.1459 года турецкие войска после 6-часового ночного штурма взяли город, сопротивление которого повлекло за собой -по уже известному нам исламскому военному принципу - трехднев­ное разорение. Последний византийский император Константин XI Палеолог был обезглавлен вторгшейся ордой (это же произошло и с большинством христианских солдат). Мехмед послал в горшке голо­ву последнего восточноримского императора по очереди во все сто­лицы мусульманского мира, хорошо зная, что он подарил исламу ве­личайший триумф.
Гораздо важнее, нежели военная, была символическая победа - восточный бастион христианства - когда-то важнейший, самый большой и богатый город Запада - стоял под турецкими флагами и, получив новое имя - Стамбул, стал столицей самой важной ис­ламской державы. Османский султан мог теперь мечтать не толь­ко о том, чтобы стать властелином исламского Востока (вспомина­ем: дар аль-ислам). Как наследник Византийской империи он за­явил и о своих правах на господство над восточным христианским миром (дар аль-харб). Покорение Константинополя было частью захватнической политики, проистекающей из принципов газавата, а у испуганных взятием города европейцев появилось достаточно причин для появления прямо-таки истерического страха перед турками.
Мехмед позволил халифам из Каира уверить себя в том, что он может обладать титулом «султан» в полном смысле этого слова. И все больше весь исламский мир (за исключением шиитов Персии - подробнее об этом см. ниже) был склонен видеть в Османах тех, кто восстановил прежнее мусульманское государственное величие и единство.
Победное шествие Османов и их уверенные позиции по отноше­нию к неверным усилили имевшееся еще при арабских халифах убеждение о бесконечном мусульманском превосходстве над хрис­тианскими государствами. Их стоило завоевать, так как все равно у них нечему было научиться. Никому в Османской империи не было интересно, чем занимались европейские государства. И ни одному турку XVI века не приходило в голову, что христиане когда-то могли бы стать опасными - ошибочная роковая оценка, которую мусульма­не с их чувством культурного превосходства исправили слишком по­здно.
При этом Османы крепко держались исламского принципа сосу­ществования культур: каждая религиозная группа формировала как бы автономную общину (миллет), которая могла жить по своим соб­ственным культурным традициям и законам (соответствует арабской умме). Предводители этих общин (у евреев - верховный раввин, у христиан - патриарх, у мусульман - шейх уль-ислам и так далее) бы­ли ответственны перед государством в вопросе выплаты налогов Пока здесь не было никаких трудностей, правящие классы не вмешивались во внутренние дела общин.
Господствующий слой общества представляли Османы (османлыс), к которым относились не только члены семьи султана, но те, кто занимал правительственные и государственные пост Важнейшими критериями принадлежности к османлыс были абсолютное согласие с султаном, исповедание ислама и знание принципов османской государственности. Однако этот слой ни коем случае не был закостенелым. Каждый человек при соблюде­нии трех вышеназванных условий мог войти в господствующий слой. Но если человек переставал соответствовать хотя бы одно­му из вышеназванных критериев, он также просто этот слой по­кидал. Переход из слоя в слой не зависел от наследственных прав человека. Он был действителен как для самого мелкого кан­целярского помощника, так и для великого визиря, который по­сле султана имел почти всю власть. И все же в любой момент он мог быть обезглавлен или задушен - что и случалось довольно часто.
У всех османлыс была одна общая черта: они были рабами султа­на. Султан наделял их властью и авторитетом, он же всегда мог по­требовать власть и авторитет назад. Выдающееся положение осман­лыс шло оттого, что они, называясь Османами, относились к семье султана. Он был как бы верховным отцом, он влиял на их обществен­ное положение и материальное богатство. Быть рабом (капыкуллары) султана означало что-то в высшей степени выгодное и достой­ное стремления (что сильно отличается от европейского понятия рабства).
Принцип лояльности можно считать политическим успехом Османского государства, которое просуществовало шесть веков и не распалось от внутренних разногласий, как другие тюркские государственные образования. На первом этапе существования империи определенную власть имела старая тюркская аристокра­тия, которая была почти на равных с султаном. Однако начиная с Мурада I правители стали строить государство по принципу боль­шой семьи, где все подчиняются непосредственно отцу. Они хо­тели, чтобы народ свято верил султану и не зависел от аристо­кратии.
Знаменитые воины, которые появились вследствие этого стремле­ния, это устрашающие янычары. Они подчинялись одному султану. Это элитное войско состояло по большей части из бывших христи­анских мальчиков. Их в раннем возрасте забирали из семьи, обра­щали в мусульманскую веру и воспитывали в особых школах и воен­ных академиях. На султана они смотрели как на своего отца и за­ступника. Отбор мальчиков был своего рода рекрутским набором (девширме), который помогал постоянно увеличивать число капы­куллары, «рабов ворот» (резиденция правительства называлась «вы­сокие ворота»).
При Мехмеде и его последователях капыкуллары стали такими многочисленными, что султан почти все государственные дела мог поручать своим рабам, что соответствовало османскому принципу.
Старая тюркская аристократия отслужила свой срок. Капыкуллары содержались по большей части за счет военных трофеев, так что Османская империя находилась в зависимости от постоянного рас­ширения границ, что не соответствует логике существования госу­дарства. Пока шли войны, рабы тешили себя мыслью о предстоящем вознаграждении, это делало «рабскую» жизнь привлекательной да­же для христианских искателей приключений. Им надо было только сменить веру и принять османскую государственную систему, чтобы вступить в класс рабов.
Под господствующим классом капыкуллары находился слой подчиненных (райя), которые делились на миллеты (упомянутые выше) и гильдии. Их функцией было, грубо говоря, делать до­ступными для султана и его «семьи», то есть его рабов, ресурсы страны. За это они находились под защитой султана и обладали определенными правами.
Последний, социальный аспект османского государства, который необходимо упомянуть, так как мы еще встретимся с ним (см. раз­дел «Основные понятия турецкой культуры») - это принцип хад (границ). Каждый человек в зависимости от своего социального по­ложения (пол, возраст, должность) должен был учитывать «грани­цы действия», за пределами которых нельзя было вмешиваться в дела другого человека. И соответственно полагалось следить за тем, чтобы никто не нарушал твоих «границ». Если же это случа­лось, следовало обязательно защищать свои «границы», так как иначе можно было потерять честь (намус), авторитет (шереф) и уважение в обществе (сайт). За неотомщенное оскорбление могло следовать исключение из общества или по крайней мере потеря своего положения в нем. Но если «границы» переходил более важ­ный человек по общественному положению, то разрешалось не за­щищаться, так как подобное сопротивление считалось бессмыслен­ным и самоубийственным.
Наиболее важное династическое правило стало обязательным при Мехмеде: все султаны при начале правления имели не только право, но и государственно-политический долг сразу же убивать своих братьев, чтобы избежать споров о порядке наследования. Сам Мехмед - как и другие султаны до него - выступил «хорошим примером» и приказал убить своего восьмимесячного брата. Вплоть до XVII века в этой практике ничего не изменилось.
Итак, по сравнению с более ранними тюркско-исламскими государствами Османская империя в период расцвета являлась удив тельно централизованным, структурированным государственным образованием, которому европейцы XV века ничего равноценно, не могли противопоставить ни в военном, ни в финансовом план Они могли только радоваться, что не являлись целью турецких ата а если все же становились жертвой, то радовались мягким условия мира.
Дальнейшие завоевания Мехмеда дали ошеломленным евро­пейцам представление о силе, которую могло мобилизовать это сильнейшее исламское государство. Находящееся севернее Дуная южно-румынское княжество Валахия стало платить дань Турции (1460), в Малой Азии пали последние остатки христианских импе­рий (Трапезунд и Синоп; 1461), а также было завоевано тюркское княжество Караман (1466). Строительство османского флота дало понять стародавним и до этого прогрессивным морским державам Венеции и Генуе, что прошло их время: многие острова в Эгейском море, Греция (1456-1479) и их торговые колонии в Крыму (1475) отошли Османам. Кроме того, под натиском турецкой армии пали Албания (1479) и Босния (1463), а разбойничьи набеги турок про­стирались до Венгрии, Южной Австрии и венецианских областей. Когда в 1480 году турецкая армия под руководством Гедик-паши взяла итальянский город Отранто, чтобы оттуда угрожать всей Южной Италии, папа впал в панику. Он пустил в ход все средства, чтобы объединить христиан против турок. Но в 1481 году Мехмед умер от подагры, и турецкую армию смогли вытеснить из Южной Италии.
При его менее воинственном последователе Баязиде II (1481-1512) европейцы смогли немного расслабиться, затем правил сын Баязида Селим I (1512-1520) - самый воинственный и беспо­щадный султан (его прозвище Явуз, «Грозный»). На востоке он побе­дил Персидскую империю Сефевидов (1514), и тем самым вся Вос­точная Анатолия перешла к Османской империи. Три года спустя Селим разбил египетское государство мамлюков и в результате под­чинил не только древние исламские области Аравии со святыми ме­стами, но и Египет. Когда последний правитель мамлюков был пове­шен на городских воротах Каира, султан привез халифа из династии Аббасидов Мутаваккиля в Стамбул, где тот передал султану звание халифа. Османский повелитель теперь и в религиозном плане стоял во главе всего исламского мира (персидские шииты, конечно, сюда не относились, см. раздел «Культурные основы турецкого общества вчера и сегодня», глава «Ислам»).
В пользу своего любимого сына Сулеймана (1520-1566) отец приказал казнить всех конкурентов (включая других своих сыно­вей). При Сулеймане, который в турецкой истории имеет прозви­ще Кануни - «Законодатель», а в Европе известен как «Великолеп­ный», империя достигла высшей точки своего расцвета. В битве при Мохаче (29.08.1526) он победил венгерскую армию. Через три года он стоял перед Веной (сентябрь 1529), и лишь те факты, что турки по причине проблем с перевозкой оставили дома свои тяже­лые орудия и что осенняя погода делала невозможными большие операции, заставили султана уйти ни с чем. Зато Сулейман завоевал всю Северную Африку (за исключением Марокко); Ирак и Йе­мен тоже были покорены, так что султан смог даже снарядить мор­скую экспедицию в Индию, чтобы помешать португальской тор­говле (1 558).
Под руководством алжирского адмирала (Капудан-паша) Хайраддина Барбароссы османский флот покорил Средиземное море; в хо­де разбойничьих набегов на итальянское, испанское и французское побережье тысячи пленников были обращены в рабство.
Противниками Сулеймана были теперь не только Венеция, Генуя, Польша и другие более или менее «второстепенные» державы; его главным противником был немецкий император Карл V, могущест­веннейший правитель христианского Запада. Ему приходилось зани­маться защитой Европы от турецких войск, и он очень старался, чтобы хоть наполовину добиться цели. Османская империя, которая ко времени Сулеймана была очень сильной военной державой, пре­вратилась в Великую державу. В Вене, Мадриде и Париже при ре­шении всех политически важных вопросов всегда присутствовал «великий турок» - представитель Османской империи.
Сам султан, «в котором объединилась сила всего мира и власть не­бес», в конце своего долгого правления оценивал неудавшуюся оса­ду Вены как свой великий «позор»4. И на самом деле тот, кто сего­дня зайдет в переулок Фляйшмаркт в старой части Вены, чтобы в старом трактире «Грихенбайсл» съесть венский шницель, может по­стоять перед выставленными там пушечными ядрами 1529 года и задаться интересным вопросом: что стало бы с домом Габсбургов и Западом, если бы турки 10.10.1529 года взяли штурмом Вену? Мо­жет быть, император Франц Иосиф не танцевал бы никогда вальса, а Роми Шнайдер - и мы - остались бы без фильма о Сисси...
Категория: Эти поразительные турки | Добавил: magnitt
Просмотров: 2731 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/7 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2020
Сайт управляется системой uCoz