Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Вторник, 22.01.2019, 02:29
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Из истории Китая


Как чиновники управляли китайским народом - 3
[ ] 17.08.2010, 23:28

Служащие и стража ямыня, как правило, ничего не по­лучали за свою работу. Источником их доходов были все те, кто так или иначе от них зависел. Вымогательства, взятки, угрозы, прикрываемые «законом»,— с помощью по­добных средств служители ямыня обеспечивали себе зара­боток.

Судопроизводство в феодальном Китае не знало состя­зательного процесса: местный чиновник, начальник уезда или губернатор провинции в одном лице совмещали судью, адвоката и прокурора.

Обличение вымогательства и взяточничества — одна из важнейших тем китайской литературы и фольклора. Вот, например, как высмеивается продажный судья в народной сказке «Сокровище».

«Некогда в одном ямыне разбиралось дело о краже дра­гоценностей. Воры знали, что начальник этого ямыня очень жаден, и они нашли способ передать, что хотят поднести ему сокровища и просят только, чтобы он проявил снисхо­дительность и простил их. Начальник дал понять, что со­гласен.

— Господин,— сказали перед уходом воры,— сокро­вища, спрятанные в этой шкатулке, имеют одну особен­ность: человек, который будет владеть ими, должен быть честным и справедливым, если же на душе у него нечисто, то сокровища тотчас же исчезнут.

Чиновник-то знал себя — при таком условии он ни в коем случае не смел открыть шкатулку и взглянуть на дра­гоценности. Но однажды он не выдержал, приготовил уго­щение и пригласил чиновников, которые были у него в подчинении. Когда все трижды выпили, начальник достал красную резную шкатулку и сказал:

— Господа! В этой шкатулке спрятаны сокровища, но открыть ее может только справедливый человек, совесть которого совершенно чиста. Если шкатулку откроет чело­век с нечистой совестью, сокровища мгновенно исчезнут. Сегодня я специально пригласил вас затем, чтобы самый честный из вас открыл шкатулку.

Сказав это, начальник сел. Прошло много времени, чи­новники смотрели друг на друга, не решаясь заговорить, а уже тем более приблизиться к шкатулке.

Начальник ямыня совсем расстроился. Тогда один из слуг, разливавший вино, сказал:

— Господин, разрешите мне открыть. „Разрешить открыть шкатулку с такими сокровищами

слуге — не очень-то подходящее дело",— подумал началь­ник, но, делать нечего, пришлось согласиться. Гости завол­новались, поднялись с мест и окружили шкатулку. Они толкали друг друга и ждали, вытянув шеи.

Наконец крышку подняли, и тотчас раздался крик на­чальника ямыня — шкатулка была пуста».

Гессе-Вартег оставил свои впечатления о суде и испол­нении приговора, вынесенного в ямыне.

«Мне в первый же день пребывания в городе Гуанчжоу пришлось быть свидетелем публичного наказания осуж­денного. Вблизи ямыня внимание мое было привлечено громкими ударами в гонг. Я осмотрелся и увидел странное шествие, какого не увидишь, пожалуй, ни в какой другой стране. За полицейским, бившим в гонг, следовал человек со связанными за спиной руками. В окровавленные мочки его ушей были продеты палочки около 30 сантиметров дли­ной, на которых были прикреплены бумажки с письме­нами. За ним шли двое солдат-стражников. На мои воп­росы сопровождавший меня переводчик ответил, что это вор. „На бумажках,— продолжал он,— указаны имя пре­ступника, его вина и род наказания. Он присужден к пя­тидесяти ударам палками. Вероятно, его ведут к мандари­ну. Хотите поглядеть?"

Мы примкнули к толпе народа, сопровождавшей шест­вие, и скоро достигли ямыня. Благодаря чаевым в несколь­ко мелких монет было приобретено право входа. Едва стража ощутила в руках деньги, все двери для нас были открыты. Мы очутились на первом дворе ямыня, по трем сторонам которого тянулись темницы; затем через другие ворота прошли на второй двор, в глубине которого нахо­дилась открытая со стороны двора судебная зала.

Сюда-то и привели вора. В глубине зала за длинным столом сидел мандарин с огромными круглыми очками на носу, в китайской чиновничьей шапке с пуговкой и кон­ским хвостом. За маленькими столиками по обе стороны от него сидели чиновники, выводившие длинными кисточ­ками разные знаки на листках бумаги. Полицейские с пал­ками, вроде весел, стояли позади.

У входа вору развязали руки, и он бросился на колени перед мандарином, стукнувшись лбом оземь. Затем, по сиг­налу мандарина, полицейские распластали вора на длин­ной низенькой скамье, спустили ему шаровары до колен, и один из полицейских схватил его за косу, а другой за ноги. Мандарин подал знак, вышел палач и принялся бить распростертого преступника тонкой бамбуковой тростью...

Удары сыпались чрезвычайно часто,— закончил свой рассказ Гессе-Вартег,— и шум этих коротких, сухих уда­ров, своеобразное бормотанье отсчитывавшего их и стоны извивавшегося под ударами преступника скоро заставили нас покинуть душное помещение».

Чтобы принудить подданных Срединного государства беспрекословно повиноваться Сыну Неба и его «помощни­кам», чиновники подвергали людей самым разнообразным наказаниям.

Одним из обычных, «повседневных» наказаний счита­лось ношение шейных колодок.

Об этих шейных колодках (они назывались кангами) Гессе-Вартег писал: «Во время моего путешествия по Ки­таю мне почти во всех городах — особенно же в тюрьмах — попадались несчастные носители канг. Канга — шейная колодка, род воротника из двух досок с полукруглыми вы­резами для шеи; доски эти скрепляются вместе болтами или цепями. Величиной колодки бывают от 60 до 80 кв. см, а толщиной приблизительно в два пальца. Срок их ноше­ния от одного до трех месяцев. Само по себе наказание это было бы уже не так ужасно,' несмотря на тяжесть (канга весит от пятнадцати до двадцати килограммов), если бы преступник не был обречен носить эту колодку, не снимая ни днем, ни ночью; в канге же человеку нельзя прилечь, и он принужден спать стоя или сидя; не имеет он возмож­ности поднести руку ко рту, и если не умирает с голоду, то лишь благодаря сострадательности друзей или прохо­жих, которые кормят его».

С таким деревянным ошейником преступника на не­сколько дней выводили на рыночную площадь или в дру­гие общественные места. С виду это могло показаться до­вольно безобидным наказанием, на самом же деле человек испытывал постоянные страдания. Доски были настолько широкими, что несчастный с большим трудом мог дотро­нуться рукой до лица. Чтобы поднести пищу ко рту, ему приходилось прилагать невероятные усилия, требовавшие почти акробатического искусства. Если дело было летом, назойливые насекомые облепляли его лицо и голову, а он не мог защититься от них. В таком состоянии несчастный целый день стоял под палящим солнцем, а когда насту­пала ночь, его уводили в «тюрьму» — зловонную землян­ку. Он садился на гнилую, вонючую солому, кишащую на­секомыми, и для него наступало новое испытание. Колод­ки мешали ему лежать, а от неосторожного движения их острые края впивались в шею. С наступлением рассвета несчастного вновь выводили наружу. И это считалось «обычным» наказанием!

Срединное государство по изощренности и жестокости применяемых пыток могло соперничать разве что со сред­невековой испанской инквизицией.

Применялись самые изощренные пытки. Стоящего че­ловека закапывали в землю до подбородка. Затем над его головой делали невысокий навес куда напускали ядови­тых насекомых, которые набрасывались на жертву, при­чиняя ей невыразимые страдания. Людей распинали на досках, помещали в бочку с негашеной известью, залива­ли глаза кипящим маслом, ломали им суставы и тому по­добное.

Так с невиданной жестокостью и цинизмом наместни­ки Сына Неба расправлялись с «вверенными их попече­нию» трудовыми людьми.

Правда, иной раз в ямыпь попадали и представители имущих классов. И если им угрожала «потеря лица», они шли на любые уловки, лишь бы сохранить свою репута­цию. Например, когда богач совершал какое-нибудь пре­ступление, и его приводили в ямынь для допроса, он пони­мал, что ему не избежать ударов бамбуковой палкой, а следовательно, «потери лица». Оставался единственный выход: за деньги купить освобождение и увильнуть от на­казания. В присутственные часы около ямыня всегда можно было найти бедняка, который за определенную пла­ту соглашался быть наказанным за другого. Этот человек менее всего размышлял о «потере лица»: ведь он зараба­тывал себе на хлеб. Богач заключал сделку с одним из та­ких обездоленных и тот «добровольно» подставлял спину под удары. На практике это выглядело так.

Явившись в ямынь, богач становился на колени перед судьей, и тот начинал его допрашивать. Так как улики были налицо, то после короткого допроса судья отдавал приказание служителям наказать обвиняемого бамбуко­выми палками, но не успевала стража приблизиться к нему, как он вскакивал на ноги и отбегал в сторону, а на его место вставал нанятый им человек. Привыкшие к по­добным уловкам служители ямыня делали вид, что ниче­го не заметили, и принимались бить «преступника» так сильно, что тот начинал истошно кричать. Судья, конечно же, знал, что кричит не настоящий преступник, а подстав­ное лицо, но и его это не удивляло. Хотя телесное наказа­ние и не постигло виновного, считалось, что он страдает материально — ведь ему пришлось заплатить и своему «спасителю», и судье, и служителям ямыня.

Описанным способом богатый человек мог избавиться не только от экзекуции, но и от тюрьмы и даже от смерт­ной казни. Отчаяние и страшная нужда толкали бедняков на все. Были случаи, когда вместо настоящих виновников какого-либо преступления на смерть шли дети бедняков — лишь бы на какое-то время избавить семью от нищеты и голода, и это не вызывало возражений блюстителей закона.

Наиболее распространенным орудием мучительной казни была, пожалуй, бамбуковая клетка. Она представ­ляла собой усеченную пирамиду из четырех толстых шес­тов в рост человека, в верхней и нижней части скреплен­ных перекладинами. На верхнюю перекладину набивалось несколько узких бамбуковых дощечек с отверстием для головы обреченного, которого ставили в такую клетку со связанными за спиной руками. Шея несчастного упира­лась в перекладину, что могло сразу же привести к уду­шению. А чтобы смерть не наступила так быстро, под ноги подкладывали несколько черепиц, которых он едва касался подошвами ног. Затем черепицы одну за другой постепенно убирали. Стараясь хоть немного продлить себе жизнь, обреченный напрягал мышцы, чтобы устоять на цыпочках, а когда силы иссякали или из-под ног убирали последнюю черепицу, наступала медленная, мучительная смерть.

Одной из форм протеста против притеснений со сторо­ны сильных мира сего в феодальном Китае было само­убийство. Доведенный до отчаяния человек, желая ото­мстить за нанесенное ему оскорбление, совершал самоубийство в доме или возле дома обидчика, что доставляло последнему много неприятностей: вмешательство властей, обязанность похоронить самоубийцу за свой счет и т. п. Главное, однако, состояло в том, что, по древним верова­ниям, душа самоубийцы не могла подняться на небо и на­всегда оставалась в доме обидчика, навлекая на его семью несчастья.

Пытаясь разобраться в причинах частых самоубийств в феодальном Китае, английский миссионер Харди писал: «В большинстве случаев их мотивом была месть, так как существовало убеждение, что дух покойника будет пре­следовать того человека, который был причиной самоубий­ства и вредить ему. Мне говорили об одном кули, который пытался покончить с собой, потому что получил на 10 мо­нет меньше, чем ему обещали. Другой кули разместился у двери дома человека, который его обманул, и довел себя до голодной смерти». Считалось, что самый лучший способ заставить кого-нибудь пойти на уступки — пригрозить ему покончить с собой у двери его жилища.

Способу самоубийства тоже придавали большое значе­ние. Китаец не мог прыгнуть со скалы или высокого зда­ния, ибо должен был «сохранить свое тело» для того све­та; поэтому он, если уж решался на самоубийство, пред­почитал яд, голодную смерть или удушение.

Наряду с административными функциями чиновник исполнял обязанности религиозного, жреческого характе­ра. В определенные дни он обязан был совершать жертво­приношения и поклонения в местных храмах. Не говоря уже о храмах Конфуция, чиновник весной и осенью при­носил жертвы в храмах, построенных в честь местных божеств и святых, в храмах неба, земледелия, а также бога войны и покровителя города.

В 1835 г. правитель города Гуанчжоу по имени Бань по случаю ужасной засухи, продолжавшейся более восьми месяцев, обнародовал обращение, в котором говорилось: «Мои молитвы по поводу того, что в течение длительного времени не было дождей и продолжается засуха, остались безответными. Посему сердце мое преисполнено горем. Неужели нет во всей провинции Гуандун ни одного не­обычного человека, который смог бы принудить дракона ниспослать дождь? Пусть все знают: если среди солдат и народа, монахов и им подобных нашей провинции или любой другой провинции найдется такой, который своим искусством сможет вызвать обильный дождь, я убедитель­но прошу его взойти на алтарь и произнести искреннюю и почтительную молитву. А после того как пойдет дождь, я охотно вознагражу ого деньгами и табличкой, на которой будет записана его заслуга».

На это обращение отозвались буддийские монахи, счи­тавшие себя «специалистами по вызову дождя». Напротив канцелярии главы города Гуанчжоу был сооружен алтарь. Монах, вооруженный дирижерскими палочками, в тече­ние трех дней напрасно бил в цимбалы и повторял свои заклинания с утра до вечера, подставляя обнаженную го­лову под горячие солнечные лучи и вызывая насмешки толпы.

Усилия монаха ничуть не ослабили тяжести стихийно­го бедствия, но местные власти с еще большим рвением принуждали население исполнять различные ритуалы, лишь бы побудить богов ниспослать дождь. Власти запре­тили убивать скот, приказали соблюдать пост и, чтобы из­гнать горячие ветры из города, плотно закрыли южные городские ворота. Огромная толпа народа была собрана в одном месте. Предполагалось, что если 20 тысяч человек, среди которых были губернатор провинции и глава горо­да со своими свитами, обратятся с мольбой к божеству милосердия, то дождь все-таки пойдет.

Правитель одного из южных городов Китая в засуш­ливое лето 1835 г. несколько раз посетил храм бога дож­дя. В один из таких визитов, надев на себя несколько теп­лых халатов (несмотря на тропическую жару), он остано­вился возле идола и произнес: «Бог предполагает, что я лгу, когда обращаюсь к нему с мольбами о помощи. Как он может знать об этом, если находится в прохладной нише храма, в то время, когда земля высохла и небо рас­калено?» Правитель города приказал прислужникам наки­нуть веревку на шею идола и вытащить его из храма на улицу, чтобы тот смог увидеть и почувствовать, как люди мучаются от жары. После этого хлынул обильный ливень, что, конечно, приписывалось решительным действиям пра­вителя города.

В 1909 г. был назначен новый губернатор провинции Шаньдун, и тут же на провинцию обрушилась страшная засуха. Это стихийное бедствие подорвало репутацию но­вого губернатора, его даже стали называть «губернатор-за­суха».

Все чиновники и монахи должны были участвовать в особых жертвоприношениях и ритуальных заклинаниях: при затмениях солнца и луны, по случаю засухи, наводне­ния и других стихийных бедствий. Во время засухи про­цессия монахов, предводительствуемая чиновниками, от­правлялась к ближайшей реке или колодцу и молилась дракону-хранителю и подателю влаги о ниспослании дож­дя. Роль мифического дракона исполняла обыкновенная ящерица или змея. Церемония сопровождалась взрывами хлопушек, курением сандаловых палочек, музыкой и челобитием. Иногда ящерицу или змею торжественно до­ставляли в храм, водворяли на алтарь, перед которым за­тем происходил ритуал поклонения дракону.

В книге «В старом Китае», где описано путешествие по стране в 1907 г., В. М. Алексеев рассказывает, как он на­блюдал за поведением китайского чиновника во время ис­полнения религиозного обряда (это произошло в городке Цюйфу, на родине Конфуция, 27 июня 1907 г.).

«В городке тревога и угрюмое празднество: просят у Царя драконов дождя. Весь город на улице. Мальчишки у порога храма равнодушно бьют в барабаны и цимбалы. Чжисянь (уездный начальник) производит приятное впе­чатление. Моложавый человек, пекинец. Рад случаю по­говорить с европейцами.

Под окнами грохот барабана. Чжисянь, извинившись, прерывает прием (что совершенно противоречит китайско­му этикету) и поспешно выходит. Потом возвращается и говорит: „Извините, ничего не поделаешь! Пришлось выйти и поклониться Царю драконов. Понимаете, надо ус­покоить народ, а то как бы чего не вышло!"» Далее В. М. Алексеев описывает процессию: «Впереди идут музыканты. Барабаны, свирели, цим­балы, медные тазообразные инструменты — рев, грохот, треск, шум, в котором можно разобрать только очень сложный и чистый ритм барабана... Лун-ван (Царь драко­нов) любит музыку, и моления ему всегда сопровождают­ся подобным аккомпанементом.

Толпа, в которой много рыбаков (из-за сильной засухи пересохла речка), несет знамена со знаками инь-ян и ба гуа (заклинательные и молитвенные символы), бумажные флажки с надписями вроде: „Змея, которая задерживает дождь, дай ему хлынуть!"

Почти у всех в руках ивовые ветки. Это — принадлеж­ность Гуань-инь, которая кропит веткой чудотворную воду из своего кувшина и оживляет умершее, засохшее. Мальчишки с веточками и венками на головах составляют особую процессию. Но основная масса толпы — это женщины с цветами, вплетенными в косы, и исступлен­но бряцающие бамбуковыми планками на манер ка­станьет.

Вот, наконец, паланкин, где восседают бородатый чи­новник Лун-ван и вездесущий воевода Гуань Юй. Перед паланкином идут музыканты, играющие в том же частом темпе, как и впереди процессии».

Существовала глубокая вера в карающую силу Неба. Все, начиная с чиновника самого низшего ранга и кончая высшим сановником, ощущали свою ответственность пе­ред Небом, которому впоследствии должны будут отдать отчет о всем содеянном. Об этом свидетельствует следую­щий эпизод. В конце XIX в. в одном из городов Южного Китая вспыхнула эпидемия. На узких улицах со скучен­ным населением, жившим в антисанитарных условиях, тысячами умирали мужчины, женщины и дети. Врачи были не способны бороться с охватившей город эпиде­мией. Плач и стон слышались повсюду. Смерть была бес­пощадной: под ее ударами падали и юноши, полные здо­ровья и сил, и цветущие девушки, и грудные дети, и убе­ленные сединой старцы. Город охватила паника. Страх смерти овладел всеми. Отчаяние жителей города усилива­лось слухами о гневе Неба, обрушившемся на город. Раска­ленный солнечный диск зловеще сверкал огненным бле­ском, и горячие, палящие лучи его увеличивали страдания людей.

Понимая, что бедствия приняли угрожающий характер, правитель города решил обратиться к Небу. Ранним ут­ром он отправился за город и здесь, на открытой поляпе, опустившись на колени, взмолился перед Небом о пре­кращении бедствий, ниспосланных на город. «Я знаю, что я повинен в этом,— молился чиновник,— ибо я дурно управлял городом. Несчастья, постигшие его теперь, слу­жат возмездием за мои грехи. Сердце мое разрывается от печали, и я молю Небо послать наказание мне, но пусть невинные будут спасены». Небо отнюдь не избавило несча­стных горожан от страданий, но начальник счел свой долг исполненным.

Возложенные на местного чиновника обязанности жре­ца и «официального представителя населения» перед бо­жествами и духами позволяли ему в случае какого-либо неблагоприятного события сослаться на вмешательство силы небесной и свалить на духов вину за беспорядки и различные злоупотребления.

Продажность, лицемерие, цинизм, жестокость, презре­ние к трудовым людям представители правящей верхуш­ки прикрывали бесконечными рассуждениями о долге, о гуманности и высокой нравственности, о честности и не­подкупности. Чиновник мог приказать запороть до смерти невинного человека и одновременно разглагольствовать о справедливости и братстве, цитируя конфуцианские кни­ги. Он мог присвоить деньги, предназначенные для голо­дающих, и тут же с трагическим видом рассказывать о несчастье, вызванном опустошительным наводнением, со­крушаться о горькой доле бездомных, пострадавших от необузданной стихии. Таким было большинство чиновни­ков цинской империи, составлявших опору режима и ко­стяк всего административного аппарата.

Читать дальше

Категория: Из истории Китая | Добавил: magnitt
Просмотров: 1624 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/2 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2019
Сайт управляется системой uCoz