Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Вторник, 22.01.2019, 01:36
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Из истории Китая


Китайская семья - 3
[ ] 17.08.2010, 23:31

Девушки не всегда повиновались родительской воле и порой как могли оказывали противодействие принудитель­ному браку. В 1873 г. восемь молодых девушек, живших недалеко от города Гуанчжоу, решили утопиться, чтобы избежать принудительной помолвки. Они оделись в свои лучшие платья и глубокой ночью направились к берегам ближайшей реки. Здесь они связали себя вместе и броси­лись в бурлящий водный поток.

Старая китайская мораль не одобряла нежных отно­шений между женихом и невестой, это считалось не только излишним, но и неприличным. Молодые люди вообще не должны были встречаться до помолвки. Их личные чувства никого не интересовали и не принимались во вни­мание.

О многих трагедиях, о многих надломленных и загуб­ленных молодых жизнях рассказано в китайской класси­ческой литературе.

Бывали случаи, когда юноша, с детства помолвленный с какой-нибудь девушкой, умирал, не успев отпраздновать свадьбу, а невеста, так и не побывавшая замужем, объяв­ляла себя вдовой.

В 1910 г. в Лондоне была издана книга Джонсона «Лев и дракон в Северном Китае», в которой приведены приме­ры самоотверженного поведения невест и жен, их беззавет­ной преданности своим суженым и мужьям (материал со­бран автором в провинции Шаньдун). Приведем один из них.

Восемнадцатилетняя Шан Ши готовилась к свадьбе — большому событию в своей жизни. Она с детства была по­молвлена с мальчиком из соседней деревни. Их родители были состоятельными и известными людьми в этой мест­ности, а сама Шан Ши слыла среди подруг красавицей. И вот, когда подготовка к свадьбе была в полном разгаре, произошло ужасное событие: жених заболел и вскорости умер.

Родители Шан Ши пришли в смятение: они не реша­лись сообщить трагическую весть дочери, которая ни разу не видела суженого и не разговаривала с ним, но постоян­но готовила себя к тому, чтобы в один прекрасный день стать его женой. Она заметила, что мать с отцом шепчутся о чем-то, и догадалась, что речь идет о ней. Подойдя к ма­тери, Шан Ши настойчиво спросила: «Мама, какие дурные вести ты принесла? Что бы там ни случилось, ты должна все рассказать своей дочери».

Старую женщину охватил страх, сначала она заколеба­лась, но затем, разразившись рыданиями, поведала печаль­ную весть. «Моя дочь,— голос матери дрожал,— уже был назначен день свадьбы, и гадатели предсказали вам сча­стье. Теперь же все наши надежды рухнули, потому что твой суженый навеки закрыл глаза». Услышав правду, девушка, казалось бы, осталась равнодушной: лицо ее не отразило никаких чувств. Это поразило мать: она знала, как ранима ее дочь и как не умела она скрывать свои пе­реживания.

Не промолвив ни слова, Шан Ши повернулась и напра­вилась в свою комнату. Всего лишь несколько минут назад она выглядела веселой и элегантной, как и подобало моло­дой девушке из состоятельной семьи. Ее прекрасное личи­ко было покрыто пудрой и румянами. Душистые цветы и две небольшие золотые брошки украшали ее. Но спустя час, когда Шан Ши вновь появилась перед матерью, ее трудно было узнать. До чего она изменилась! Исчезли пудра и румяна. Длинные черные волосы были распущены и в беспорядке спускались на плечи. Нарядный с вышивка­ми халат был заменен рубищем.

«Мое бедное дитя,—воскликнула изумленная мать,— как ты выглядишь теперь! Ты же еще девушка, а оделась как вдова! Разве мы настолько бедны, что не найдем для тебя семью, где бы сын еще не был помолвлен? Сними тра­урную одежду, напоминающую о смерти, и сделайся вновь нашей веселой дочерью, которой предстоит прожить еще много счастливых лет. Пройдет несколько дней, и в нашу дверь постучится сваха, чтобы выдать замуж одну из кра­сивейших девушек нашей деревни».

Дочь спокойно слушала мать, но на ее лице не было больше улыбки. «Это голос моей матери, но не мысли ма­тери,—ответила она.—Могу ли я, ваша дочь, быть отдана другому, в то время как мой суженый удалился в мир те­ней. Я умоляю вас, моя мать, выполнить мою последнюю просьбу. Через семь дней мой суженый должен был при­быть к нам и сопровождать меня в свой дом, а я должна была сесть в свадебный паланкин как его невеста. Я про­шу не отменять моего венчания. В тот день душа моего мужа придет за мной, и я должна быть готова к этому».

Мать была ошеломлена такой речью. Она горячо люби­ла дочь и боялась, что та скрывает от нее какой-то ужас­ный замысел. Материнские увещевания оказались напрас­ными. Отец и мать решили не перечить дочери. Таков был обычай: девушка, которая после смерти своего суженого отказывается выйти замуж за другого и остается верной покойнику, приносит славу и честь не только своим роди­телям, но и родителям покойного жениха.

Получив уведомление о том, что Шан Ши решила ос­таться верной памяти жениха, его родители выразили го­товность исполнить весь свадебный ритуал. Подготовка к «свадьбе» велась быстро и без пышности.

В день «свадьбы» два больших паланкина (один — красный, а другой — зеленый) были доставлены в дом не­весты. В красном паланкине, где, по обычаю, находится жених, лежала белая полоска бумаги, на ней были написа­ны имя покойного, возраст, а также слова «место духа». Паланкин встретили с большими почестями и глубоким уважением. Белая полоска бумаги была изъята из палан­кина и в торжественной обстановке доставлена в домашний храм. Здесь перед ней разложили жертвоприношения и за­жгли несколько курительных свечей. Все родственники невесты отвесили глубокие поклоны. Когда церемония за­кончилась, белую полоску бумаги осторожно вынесли из домашнего храма и положили в зеленый паланкин, а крас­ный паланкин заняла невеста. Когда «свадебная» процес­сия вернулась в дом жениха, белую полоску бумаги вновь вынули из паланкина и внесли в комнату, где родители покойного и его друзья ожидали невесту.

Спустя некоторое время Шан Ши сняла с себя рубище и облачилась в нарядный халат богатой молодой вдовы. Лицо ее, покрытое пудрой и румянами, казалось ничего не выражало, и никто, даже родители, не ведали о том, какие чувства переполняют душу девушки.

Поклонившись небу и земле, духам предков, членам семьи по старшинству, Шан Ши удалилась в комнату, которая при иных обстоятельствах была бы спальней жени­ха и невесты. Там она снова переоделась — на этот раз в траурное одеяние. Она выполнила все церемонии, которые сопутствовали китайской свадьбе,—только без жениха.

По китайским обычаям, между смертью и захоронением проходит довольно длительное время. Все тщательно гото­вились к похоронам покойного, и молодая «вдова» приняла в этом печальном деле деятельное участие, вызвав уваже­ние и восхищение присутствующих.

Наконец все было готово, и похоронная процессия дви­нулась к месту захоронения. Шан Ши, рыдая, следовала за гробом, рядом шли родители покойного и плакальщики.

Гроб опустили в могилу. Не в силах совладать с собой Шан Шп бросилась в могилу, обхватила руками крышку гроба, словно обнимая покойного мужа, которого она ни разу не видела ни живым, ни мертвым, и ее отчаянный крик был слышен далеко за могильной насыпью. Плакаль­щики застыли в почтительном ожидании, предоставляя не­счастной возможность излить свои чувства. Убедившись, однако, что она не собирается покидать могилы, они стали упрашивать ее подняться наверх. «Вдова» на это ответи­ла: «Мое место здесь, возле мужа. Если он с мертвыми, мое место также с мертвыми. Засыпайте нас вместе». Не­которое время все стояли в нерешительности. Зная твер­дый характер своей дочери, родители были уверены, что если силой вытащить ее из могилы и принудить вернуться домой, она все равно покончит с собой. Тогда решили оста­вить ее в покое и стали осторожно горстями бросать землю на спину несчастной и на гроб. Думали: может быть, это заставит ее принять благоразумное решение. Скоро пла­кальщики и родители на время удалились с кладбища, дав возможность несчастной побыть одной. Спустя некоторое время они вернулись и увидели, что Шан Ши, слегка по­крытая землей, лежит на крышке гроба без движения: она была мертва. Вскоре ее похоронили рядом с тем, о ком она горевала.

Отголоски старых обычаев сохранились в Китае до сравнительно недавнего прошлого. Вот что рассказала в 1956 г. старая китаянка, жившая в Пекине. «Родом я из провинции Гуанси. Занимались мы там землепашеством. В трехлетнем возрасте помолвили меня родители с сыном одного богатого крестьянина из дальней деревни. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, стряслась беда. Жених мой был хворый, заболел да и умер, а его родители затре­бовали меня по давнишнему уговору. Горькими слезами плакала я, убивалась перед отцом и матерью. Пожалейте, говорю им, не губите молодую жизнь. Но отец беспомощно разводил руками: „Раз ты помолвлена, значит, я не могу нарушить уговора, обязан доставить тебя к родителям же­ниха". Увезли меня в дальнюю деревню и обвенчали там с номинальной дощечкой, на которой было написано имя мо­его умершего жениха. Так я стала вдовой покойника.

Через несколько дней после похорон свекровь говорит мне: „Ты должна до конца жизни оставаться вдовой, ина­че осквернишь дух покойного мужа и нарушишь закон предков". Вот я и прожила в семье умершего жениха пят­надцать лет и досыта натерпелась всяких обид».

Особенно важную роль в выборе жениха или невесты играл социальный, имущественный фактор. Родители руководствовались принципом «соответствия пары», т. е. се­мьи жениха и невесты не должны были значительно отли­чаться друг от друга по материальному положению.

Одно из правил, выработанных в Китае еще в древно­сти, запрещало вступать в брак юноше и девушке, нося­щим одну и ту же фамилию. Очевидно, этот обычай возник тогда, когда число китайских родов было еще сравнитель­но небольшим. В тех условиях одинаковые фамилии сви­детельствовали прежде всего о кровном родстве. Правда, с ростом населения страны одну и ту же фамилию неред­ко стали носить люди, совершенно не связанные родствен­ными узами. Однако устаревший обычай имел широкое распространение на протяжении многих веков и закон на­казывал тех, кто нарушал его.

Как обставлялось бракосочетание в феодальном Китае? Переговоры о сватовстве по поручению семьи жениха обычно начинала сваха (сват). Эту роль исполняли как родственники, так и профессионалы, которые за свой труд получали вознаграждение от заинтересованных сторон. Сваха (либо сват) отправлялась в семью невесты и под­робнейшим образом описывала родителям все достоинства жениха. Затем шла в дом жениха и повторяла то же самое, но на этот раз хвалила невесту. В погоне за наживой сва­ха нередко явно приукрашивала достоинства обеих сторон.

Занимавшийся сватовством обязан был знать все под­робности, касающиеся семей жениха и невесты; в особен­ности важно для него было изучить генеалогию этих двух родов. На особой записке, обязательно на красной бумаге, сват приносил родителям невесты сведения о женихе — чей сын, какого сословия, какую имеет должность, каким занимается ремеслом, где живет, на какой улице, какой номер дома. Родственники жениха получали такой же до­кумент о невесте. Эти записки, полученные от сватов, дол­го обсуждались в обеих семьях, сведения проверялись и различными способами уточнялись.

Большое значение при сватовстве придавалось гаданию и сопоставлению времени рождения юноши и девушки. В феодальном Китае применялся особый способ для обо­значения возраста человека. Названия 12 различных жи­вотных, расположенные в определенной последовательно­сти, объединялись в цикл и обозначали 12 различных лет. Через каждые 12 лет цикл повторялся. Последовательность внутри цикла была такая: мышь, вол, тигр, заяц, дракон, змея, лошадь, овца, обезьяна, петух, собака, свинья.

Мышь, которая живет в темноте и по своей природе может только разрушать; добродушный, миролюбивый вол; заяц, забавляющийся при лунном свете; робкая, но злобная обезьяна; послушная собака, днем и ночью обе­регающая дом; медлительная свинья с опущенными в зем­лю глазами — все эти животные олицетворяют темное (женское) начало инь. Зато страшный тигр, могучий дра­кон, быстрая лошадь, солнцелюбивая овца и петух, своим пением возвещающий о рассвете,— эти животные олице­творяют светлое (мужское) начало ян. К светлому началу относят и змею, очевидно учитывая ее божественное про­исхождение.

По поверью, брак считался невозможным, если неве­ста родилась в год тигра, а жених в год овцы (тигр погу­бит овцу). Брак обещал быть счастливым, если молодые родились соответственно в год тигра и дракона, коровы и собаки и т. д. Но стоило свату выяснить, что девушка ро­дилась в год мыши, а юноша — в год змеи, как переговоры немедленно прерывались, ибо с незапамятных времен змеи поедают мышей.

Вопрос о том, быть или не быть предполагаемой свадьбе, решался особого рода гаданием, именуемым су-анъ мин (гадать, предсказывать будущее).

В основе суанъ мин лежало убеждение, что с момента рождения жизнь человека зависит от сочетания в его ор­ганизме соответствующих пропорций пяти стихий: дерева, огня, земли, металла, воды. Сумма стихий мужа должна была соответствовать в известной пропорции сумме сти­хий жены. Каждая из этих стихий, в свою очередь, соче­талась с мужским началом ян и женским началом инь.

Зная свойства пяти стихий, гадатель должен был от­ветить на вопрос, какие именно стихии и в каких сочета­ниях влияют на молодых людей, которых собираются об­венчать. Исходными данными для подобных подсчетов счи­тались год, месяц и день рождения жениха и невесты.

К числу наиболее благоприятных принадлежали соче­тания: металл —- вода, вода — дерево, дерево — огонь, огонь — земля, земля — металл; к неблагоприятным от­носили взаимодействия: металл — дерево, дерево — земля, земля — вода, вода — огонь, огонь — металл. Если жених родился под знаком «дерева», а невеста под знаком «огня», то брак между ними считался невозможным, так как буду­щая жена погубит мужа. Если же жених родился под зна­ком «огня», а невеста под знаком «дерева», то брачный союз этой пары будет награжден многочисленным потом­ством: тепло солнца согреет плодоносную ветвь дерева и плоды будут крупными и сочными.

По-китайски слово «жениться» буквально означает «брать в дом жену», а «выходить замуж» — «покидать семью». Этими словами выражался точный смысл свадеб­ного обряда. Жених приводил невесту к своим родителям, а невеста покидала родную семью. После свадьбы молодая жена становилась членом семьи мужа. В редких случаях жених переселялся на постоянное жительство к родителям невесты.

Свадебные обряды совершались не по абсолютно незыб­лемому и одинаковому ритуалу. Детали церемонии опреде­лялись и социальным положением жениха и невесты, и географическим фактором: на юге Китая свадьба прохо­дила несколько иначе, чем на севере. Поэтому затрудни­тельно нарисовать универсальную картину старой китай­ской свадьбы. Попытаемся воспроизвести лишь некоторые ее наиболее характерные особенности.

К свадебному столу сушили различные фрукты — сим­вол многодетности. Дарили арахис и каштаны с пожела­нием, чтобы будущий ребенок рос крепким и здоровым; финики, чтобы ребенок родился быстрее; семена лотоса, чтобы дети рождались один за другим.

Многодетность символизировали также гранаты и огур­цы, которыми наполняли вазы на столах, а в семьях по­беднее они изображались на картинках, которые разве­шивались во время свадьбы.

Первым совместным имуществом жениха и невесты не­зависимо от их социального положения были: подушка, постельные принадлежности, вазы, зеркало, чайник, чаш­ки. Обычно старались приобрести эти вещи в четном ко­личестве. Подарки также преподносились по этому прин­ципу: две книги, четыре чашки и т. д. Ваза для цветов по-китайски хуа пин: пин в другом написании означает «мир». Поэтому, преподнося в дар вазу молодым супругам, как бы говорили: «живите в мире». Зеркало традиционно символизирует супружеские отношения. Когда муж и же­на расходились или когда кто-либо из них умирал, гово­рили: «Зеркало разбилось».

В китайском народном изобразительном искусстве много картин посвящено свадебной символике. Нежные цветы и полная луна выражали всю прелесть и полноту чувств мужа и жены; селезень и утка символизировали прочный семейный союз; мальва и птица байтоувань обе­щали супругам богатство и почести до глубокой старости.

Словно для того чтобы подчеркнуть, как неимоверно тягостна жизнь простого человека в феодальном Китае, художники постоянно обращались к изображению пред­метов, символизирующих человеческое счастье: сорока и цветущая слива означали большую радость; цветы лотоса и золотые рыбки — вечный достаток в доме; перепелка и колосья риса — мир и спокойствие.

В некоторых районах Китая жених, после того как брачный договор был выработан сватами, посылал совер­шенно неизвестной ему невесте подарки, в том числе гуся, который считался символом супружеской верности. Де­вушка,- принявшая гуся, считалась просватанной, хотя бы но возрасту ей и предстояло еще много лет ждать свадьбы.

Немецкий китаевед Гессе-Вартег по этому поводу пи­сал: «Можно представить себе, что должна испытывать только что расцветшая китайская девушка, получая ки­тайское обручальное кольцо — гуся. Она не имеет ни ма­лейшего представления ни о наружности, ни о характере того человека, с которым готова связать свою судьбу. Она не может ничего узнать о нем ни от родителей, ни от бра­тьев, ни от знакомых; со дня сватовства ее держат вза­перти еще строже прежнего. Она не смеет видеться ни с кем чужим, и при появлении гостей должна немедленно удаляться из комнаты. Все существо китайской девушки, все ее чувства и желания подвергаются такой же беспо­щадной ломке и гнету, как и ее ножки — „золотые ли­лии"».

В Южном Китае состоятельные родители жениха посы­лали невесте золотые или серебряные браслеты, а ее роди­телям — свиные ножки, двух куриц, двух рыб, восемь кокосовых орехов и т. д. Родители невесты одаривали ро­дителей жениха пятью сортами сухих фруктов, искусст­венными цветами, сладостями, посылалась также пара гу­сей как символ семейного блаженства. Иногда подарки в дом невесты приносили на больших подносах носильщики, одетые в яркие халаты. Дарились украшения из золота, серебра и яшмы, а также орехи, кондитерские изделия, окорок, живые гуси, цыплята, утки и т. п.

Невеста из состоятельной семьи приходила в дом же­ниха не с пустыми руками. Она приносила в приданое домашнюю обстановку и утварь, одежду, постельное белье и предметы украшения. Все это складывалось в массив­ные сундуки, и носильщики несли их в дом жениха по самым оживленным улицам — пусть все видят и знают, что невеста не бедна! По числу носильщиков определялась и «весомость» приданого. В некоторых районах невеста кроме всего прочего дарила жениху пару туфель — это означало, что она передает себя во власть мужа.

Богатый жених в назначенный прорицателем день по­сылал за невестой позолоченный паланкин, разукрашен­ный ажурным переплетом, разноцветной бахромой и резь­бой с изображением дракона, неба и цветов. Обычно па­ланкин, который несли принаряженные носильщики, укра­шали два больших позолоченных иероглифа — шуан-си (счастье вдвоем).

Перед тем как невеста садилась в свадебный палан­кин, ей на голову надевали пышный убор, разукрашенный настоящими или искусственными драгоценными камня­ми. Нитки жемчуга, свисавшие с головного убора, на­столько плотно прилегали друг к другу, что за ними не было видно лица.

Свадебная процессия являла собой красочную карти­ну. Красный, украшенный блестками паланкин, на кото­ром невеста из состоятельной семьи отправлялась в дом жениха, яркие наряды участников свадебной процессии, а также костюм самой невесты должны были свидетельство­вать о богатстве и процветании. Чем длиннее была сва­дебная процессия, тем более пышной считалась свадьба. Впереди участники процессии несли фонари и флажки, прикрепленные к длинным древкам, а также таблички, на которых были написаны имена жениха и невесты. Му­зыканты исполняли веселые песни на старинных китай­ских инструментах. В середине этой вереницы носильщи­ки несли паланкин с виновницей торжества, а позади сле­довало ее приданое. В далекие времена в свадебной про­цессии участвовал и жених, но в дальнейшем обряд был изменен — невесту сопровождали ее братья и подружки.

Обычай запрещал матери и отцу сопровождать дочь в ее новый дом. Замужество фактически означало для девуш­ки полный разрыв с родными, так как считалось, что после свадьбы она принадлежит новой семье. Поэтому расстава­ние с отцом и матерью всегда проходило тяжело. Невесту страшила неизвестность: она не знала, как встретит ее свекровь, не знала, какой у нее будет муж. Но и жених, ожидая прибытия невесты, переживал не меньше: он ведь тоже не знал, хорошей ли женой наградит его судьба.

Нарядная, казалось бы, свадьба с веселой музыкой и праздничным пиршеством часто становилась для китай­ской девушки началом невыносимой жизни. Представим себе такую картину. Молодых людей, которые ни разу не видели друг друга, обручили. Невеста в слезах навсегда покидает родной дом, где провела детство. Она садится в паланкин и отправляется в семью жениха.

Сердце девушки наполнено тревожными думами. И вот паланкин останавливается у порога дома жениха, где она должна прожить всю жизнь, и ее тревожные думы подтверждаются: никто из встречающих не произносит приветливого слова, на нее устремлены колючие и любо­пытные взоры чужих людей.

Жених встретил невесту у двери безмолвно и без вся­кой улыбки. Он даже не ре­шился дотронуться до ее ру­ки, когда вел в спальню, и только  слегка прикоснулся кончиками пальцев к длинному рукаву ее халата. На лице его безразличие и разочарование: как он будет жить с женщиной, к которой не питает никаких теплых чувств?

После свадьбы наступает самое страшное — свекровь дает волю своей практически неограниченной власти над невесткой. И хотя сердце мужа может обливаться кровью при виде издевательств над его женой, он не имеет права выразить недовольство поступками матери. Если же осме­лится это сделать, то причинит еще больше страданий жене и жизнь ее станет совсем невыносимой. Заступни­чество мужа вызовет негодование его родителей, и даже соседи осудят его за непочтительность к старшим.

Невестка должна была избегать личного общения с гла­вой семьи и его сыновьями и постоянно находиться «под рукой» свекрови, которая не отличалась тихим нравом. Жестокое обращение свекрови с невесткой — одна из мрач­ных сторон в жизни феодальной китайской семьи.

Подчиненное положение женщины, характерное для китайских семейных традиций, восходит к культу предков, в соответствии с которым назначение человека на земле — продолжать род и поддерживать могилы предков. Женщи­не же, утратившей при вступлении в брак всякую связь с родной семьей, отводилась, по этим представлениям, вто­ростепенная роль.

Читать дальше

Категория: Из истории Китая | Добавил: magnitt
Просмотров: 2024 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/3 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2019
Сайт управляется системой uCoz