Страны, города, курорты...

Содержание

По книге: Сидихменов В.Я. Китай: страницы прошлого. - М.: Наука, 1978, 384 с.

В XVII—XIX вв. феодальный Китай оставался отсталой страной, и представления значительной части китайцев о Вселенной все еще формировались под влия­нием мировоззрения, выработанного в древности. Древние китайские мыслители представляли себе Все­ленную примерно так. Над всем господствует безграничное круглое небо, внизу простирается земля квадратной фор­мы, а в центре нее — Срединное государство, т. е. Китай, который назывался еще Поднебесной страной.

Вся территория за пределами Срединного государства считалась населенной варварами. Они различались лишь по странам света: «восточные варвары», «западные вар­вары», «южные варвары», «северные варвары».

По древнекитайским воззрениям, мир вначале пред­ставлял собой хаос, состоявший из мельчайших частиц — ци. Эти частицы существовали в беспорядочном, разрежен­ном состоянии, в виде бесформенного тумана. В дальней­шем произошел процесс «размежевания» ци: легкие, свет­лые частицы поднялись вверх, а тяжелые, темные упали вниз. Из легких, светлых частиц, получивших название ян, образовалось небо; из тяжелых, темных частиц, на­званных инь,— земля. Вся природа создавалась из хаоса постепенно: вначале завершилось «формирование» неба, затем — земли и только после этого появился человек.

Союзом светлого начала ян и темного начала инь по­рождены пять элементов (или пять стихий): Вода, Огонь, Дерево, Металл, Земля, от которых и происходит все во Вселенной. Связь между этими элементами может быть либо положительной, либо отрицательной в соответствии со следующей формулой: Вода порождает Дерево, но уни­чтожает Огонь; Огонь порождает Землю, но уничтожает Металл; Металл порождает Воду, но уничтожает Дерево; Дерево порождает Огонь, но уничтожает Землю; Земля порождает Металл, но уничтожает Воду. Логически объяснить такое действие пяти элементов трудно. Это пытались сделать только про­рицатели.

Все вещи произошли от взаи­мосвязи инь и ян. Взаимодейст­вие инъ-ян порождает и доброе, и злое в природе и в жизни. Не стоит рассуждать о том, что луч­ше, что хуже — свет или тьма, по­кой или движение, — и то и другое необходимо, одно без другого немыслимо, одно переходит в другое, поэтому может быть и плохим, и хорошим — в зависимости от времени и ситуа­ции.

Графически эти космические силы изображались как две неотделимые половины — черная (инь) и белая (ян), изогнутые таким образом, что одна готова перейти в дру­гую. Белая точка на черной половине и черная точка на белой половине олицетворяют неизбежное взаимопро­никновение противоборствующих сил. А вместе обе кос­мические силы образуют дао — всеобщий закон Вселен­ной.

Бесконечное разнообразие природы и вся ее жизнь, чуждая монотонности, обусловливаются «борьбой» между ян и инь, которая проявляется в смене тепла и холода, све­та и темноты. Цикл этой «борьбы» соответствовал кален­дарному году. Начальный пункт этого периода — день зимнего солнцестояния (22 или 23 декабря) — апогей мо­гущества инь. Этот день считался самым важным момен­том годового цикла: сила ян испытывала наибольшее на­пряжение, когда совершалось слияние неба и земли, когда в недрах мрака зарождался свет. Это самый короткий день и самая длинная ночь в году. День летнего солнцестояния (21 или 22 июня) — апогей могущества ян. Это самый длинный день и самая короткая ночь в году. В дни рав­ноденствий силы борющихся сторон уравновешены.

Согласие между ян и инь выражалось в том, что вели­чественное небо — отец творило добро земле — матери. Небо согревало землю своим теплом и оплодотворяло дож­дем, делая ее способной порождать живые существа и вскармливать их.

Чередование инь-ян так же неизбежно, как чередова­ние тьмы и света, ночи и дня, зимы и лета. Инь-ян, прони­кая друг в друга, меняются местами — так создается «кру­говорот вещей».

Считалось, что вечнозеленые деревья (ель, кипарис) содержат особенно много животворящих элементов ян, ко­торые обеспечивают сохранение зеленой листвы и зимой. Такие деревья сажали на кладбищах и во дворах храмов предков — это должно было предохранить тела усопших от гниения и разложения, а живым приносило счастье и удачу.

Таким образом, развитие Вселенной рассматривалось как взаимодействие двух неотделимых друг от друга про­тивоположных начал: ян — светлого животворного, поло­жительного (мужского) начала и инь — темного, мерт­вого, отрицательного (женского) начала.

Понятие тянь — небо тесно связано с понятием Шан-ди—«верховный государь», который в космогонических теориях то отождествлялся с небом, то представал в виде некоего безликого «повелителя миров». Шанди регулиро­вал движение светил и жизнь растений, наблюдал за де­лами людей, награждал одних и наказывал других; бес­плотный, он тем не менее мог выражать любовь и гнев, слышать и даже говорить. Шанди представлял собой нечто вроде духа-правителя, живущего на небе и оттуда распо­ряжающегося империей. С течением времени наряду с Шанди подобные обязанности в мифах и поверьях стало выполнять само Небо, как верховная и божественная сила, олицетворение разума и высшей справедливости.

Природные явления — гром, радуга, гроза, дождь — связывались с волей Неба, и это нашло отражение в этимо­логии китайских слов. Одно из названий солнца и луны по-китайски — тянъ-янъ, что означает «небесные глаза»; радуга — тянъ-гун («лук Неба»); гром — тянъ-шэн («голос Неба»); звёзды — тянъ-и («одеяние Неба»); гроза — тянъ-ну («гнев Неба»); северное сияние — тянь-ле («разрыв Неба») и т. п.

Небо олицетворяло собой движение. Земля же, не­смотря на свирепствующие порой стихийные силы (зем­летрясение и наводнение) остававшаяся твердой под но­гами человека, олицетворяла собой покой. Она была всего лишь объектом воздействия Неба: воспринимала солнеч­ный и лунный свет, тепло и холод, снег и дождь.

Небо — отец, управляя жизнью земли — матери, высту­пает в качестве активного начала; в то время как земля, существуя по небесным законам, олицетворяет пассивное начало. Взаимопроникновение этих «супругов» создало жизнь и породило земного человека.

Желтый цвет, цвет спелых плодов, символизирует зем­лю, отдающую свои богатства людям. Эти плоды — тоже результат слияния неба и земли. Посредник между ни­ми — дождь, грозовые ливни. Поэтому облака, грозы и мол­нии — символы «оплодотворения» земли небом. Красный цвет — цвет огня, рожденного молнией, символ «брачного союза» неба и земли.

О всемогуществе Неба упоминалось во многих древних китайских канонах. В книге «Мо-цзы», где изложены взгляды школы моистов и ее основателя Мо-цзы (ок. 479— 400 гг. до н. э.), говорилось: «Небо любит справедливость и ненавидит несправедливость. Таким образом, если вести народ Поднебесной на свершение справедливых дел,— это значит делать то, что любит Небо. Если я делаю для Неба то. что оно любит, то и Небо также делает для меня то, что я люблю...

Небо не хочет, чтобы большое царство нападало на ма­лое, сильная семья притесняла слабую, маленькую семью, чтобы сильный обижал слабого, хитрый обманывал наив­ного, знатный кичился перед незнатным. Это все то, что противно воле Неба. Небо желает, чтобы люди помогали друг другу, чтобы знающий учил незнающего, делили бы имущество друг с другом. Небо также желает, чтобы верхи проявляли усердие в управлении страной, чтобы в Подне­бесной парил порядок, а низы были усердны в делах».

В конфуцианской книге «Пту цзин» (VI в. до н. э.) ска­зано: «Только Небо осуществляет наблюдение за народом, ведает справедливостью, посылает урожай и неурожай. Без Неба погибнет народ. От милости Неба зависит его судьба».

Небо считалось верховным божеством, наблюдавшим за жизнью людей: оно могло покарать их за дурные поступки и проявить милосердие к тем, кто его заслуживает.

Равномерное распределение дождливых и солнечных дней, обильные урожаи, мир и спокойствие на земле слу­жили доказательством того, что Небо довольно земными порядками. И наоборот, засуха, наводнение, солнечное и лунное затмение, а также голод, бунты, эпидемии рассма­тривались как вестники «небесного гнева». Умение пра­вильно истолковывать «настроение» Неба считалось боль­шим искусством, которым владели немногие.

В 1817 г., когда Китай постигла засуха, император Цзя-цин сделал следующее заявление: «Нерадивость и ле­ность чиновников правительства составляли зло, которое длительное время накапливалось: оно появилось не сего­дня. В течение ряда лет мы настойчиво предостерегали подданных и подвергали их наказанию за многие обнаруженные преступления. Поэтому в последнее время наблю­дается некоторое улучшение обстановки в стране, и вот уже несколько сезонов стоит благоприятная погода. Вина за засуху в этом сезоне, возможно, не полностью ложится на чиновников. Мы обдумывали это и убедились в следу­ющем: лазурное Небо выразило свое неодобрение, не по­слав дождя в район столицы на несколько сот ли в окруж­ности, потому что более 50 бунтовщиков сбежали из-под стражи и скрываются где-то недалеко от Пекина. Следо­вательно, плодородные пары сдерживаются где-то наверху и счастливая гармония времен года нарушена».

Вечером 14 мая 1818 г. Пекин неожиданно окутала тьма, с юго-востока подул сильный ветер, хлынул ливень. В это время небо побагровело, а воздух стал разрежен­ным; страшные раскаты грома привели людей в смяте­ние. Придворные астрологи, не рассчитывая на то, что зло будет пресечено одним лишь императорским увещеванием, посоветовали обнародовать манифест, объясняющий под­данным, почему император снимает с себя ответственность за происходящее. В манифесте можно было прочитать: «Клеветнические наветы привели к гибели и смерти невин­ных людей. Они сами вызвали то ужасное знамение, кото­рое мы все видим. Ветер, дующий с юго-востока, в доста­точной мере доказывает, что в этом районе совершено ка­кое-то тяжкое преступление, а чиновники отнеслись к про­исшедшему халатно, и это вызвало гнев Неба».

Большие пожары, вспыхнувшие в Пекине в апреле 1908 г., приписывались астрологами богу огня, сошедшему с неба для стодневной прогулки по земле. Они говорили: «Когда это зловещее божество вернется в свою резиден­цию, пожары прекратятся».

Китайцы в древности сравнивали контуры неба с по­верхностью земли. Например, Млечный Путь уподобляли реке: «небесная река» (тянъ-хэ), или «серебряная река» (инъ-хэ), или «большая река» (да-чуанъ). Великая китай­ская река Хуанхэ якобы имела некую связь с «небесной рекой»: они «сливались» где-то на краю света. Считалось: если существует река Хуанхэ на земле, значит, существует река Хуанхэ и на небе.

Незримые образы земных животных, по убеждению ве­рующих, также пребывали на небе. Соответственно имено­вались и небесные пространства: западную часть звездного неба называли областью белого тигра, северную часть — областью черепахи, восточную часть — областью лазорево­го дракона, южную часть — областью красной птицы. От­дельные созвездия также ассоциировались с невидимыми образами животных.

Древние китайцы верили в реальное бытие небесных животных. Это означало, например, что черепахи, живу­щие на земле, произошли от черепахи, пребывавшей на небе. Земные тигры произошли от небесного тигра, кото­рый был порожден одной из звезд.

В древнем Китае было распространено представление о солнечном зодиаке, в соответствии с которым звездное небо разделено на 12 частей, названных именами реаль­ных и мифических животных: мышь, корова, тигр, заяц, дракон, змея, лошадь, овца, обезьяна, курица, собака, сви­нья. В зависимости от положения этих 12 созвездий опре­делялось положение солнца в каждый месяц.

Как представлялась верующим символическая связь между звездами и животными? Для иллюстрации приве­дем несколько примеров. Как уже говорилось, западная часть звездного неба называлась областью белого тигра. В нагорьях, простирающихся к западу от собственно Ки­тая, обитала порода тигров с шерстью белоснежного от­тенка. Поэтому запад как страну света определяли и по западным звездам, и по месту обитания тигров.

Почему северная часть звездного неба называлась об­ластью черепахи? Север — царство мрака, холода и зимы. С наступлением зимы становится темнее и холоднее, при­рода погружается в сон. Черепаха — животное, покрытое темным панцирем, медлительное в своих движениях, за­рывается в зимнее время в землю. Она всегда напоминает о зиме и своим поведением дает знать, когда начинается и когда кончается зимний сезон. Понятие «черепаха» ас­социировалось с зимой и севером.

Соответствие между изображением мыши и определен­ным созвездием зодиака выражалось в следующем. Солнце проходит этот знак зодиака в июле, когда в Китае созре­вают пшеница и рис. В это время поля подвергались набе­гам желтых мышей, которые запасали пищу на зиму. Так произошло «сближение» между изображением мыши и пер­вым созвездием зодиака.

Девятый знак зодиака солнце проходит в ноябре. В этот период обезьяны, чувствуя приближение зимних холодов, издают особого рода крики. Поэтому девятый знак зодиака (ноябрь) ассоциировался с обезьяной.

Вслед за верховным божеством — Небом особым почи­танием древних китайцев пользовались солнце и луна. Тепло, исходившее от силы ян, конденсировалось — так возник огонь. Из части огня, обладавшей «высшим каче­ством», образовалось солнце. Холод, исходивший от силы инь, также конденсировался и породил воду; из части воды, обладавшей «высшим качеством», образовалась луна и про­изошли звезды.

Каждое утро на небосводе появляется огромное све­тило-солнце, вечером оно исчезает за противоположной стороной небосвода, а вместо него на небо восходит луна. Если солнце согревает и даже палит землю, то луна излу­чает на нее прохладу и льет тусклый свет.

На солнце, как, впрочем, и на других небесных свети­лах, находили себе пристанище духи. Главный из них жи-чжу — владыка солнца, или жи-шэнъ — дух солнца. На «огненном колесе» солнце-дух ежедневно совершал по­ездку по видимому небесному своду с востока на запад. Ко­лесницу везли шесть «безрогих драконов» (чи-лун). По­явившись утром из-за горы, находящейся «на краю света», солнце все выше и выше поднималось над горизонтом, до­стигало высшей точки своего дневного пути, потом скло­нялось к западу и спускалось в подземную «темную стра­ну», по которой двигалось всю ночь с запада на восток к месту утреннего восхода. Так видимое суточное движение солнца ассоциировалось с поездкой духа солнца.

Солнце могло попасть в «беду» — во время затмения. Это трактовалось так. Если солнце посылает на землю меньше лучей, чем обычно, это означает, что начинается «пожирание солнца» невидимым чудовищным животным («небесной собакой»). Солнце будет съедено чудовищем, если люди останутся безучастными свидетелями того, что делается на небе. Но верующие в силах отпугнуть чудо­вище, если сумеют устрашить его невероятным шумом. Всякий раз, как начиналось затмение солнца или луны, они выходили из своих домов и на открытом месте изо всех сил били в барабаны или стучали в металлические предметы.

По случаю солнечного затмения в Шанхае в 1904 г. гу­бернатор призвал к себе в резиденцию служителей культа для совершения молитв. Затем он велел произвести два пу­шечных выстрела, чтобы защитить светило от угрожав­шего ему чудовища.

«В 1902 г. во время солнечного затмения,— писал аме­риканский китаевед К. Вильяме,— я имел возможность наблюдать за поведением служащих Палаты церемоний в Пекине. В большом дворе Палаты церемоний специально приглашенные молодые люди и мальчишки с помощью гон­гов и барабанов создавали страшный шум. Перед главным входом на алтаре дымились курительные свечи. Здесь на­ходились чиновники, облаченные в парадные одежды. На них были халаты с вышивками, головные уборы с шари­ками наверху и павлиньими перьями, бусы вокруг шеи, пояса, украшенные драгоценными камнями. Время от вре­мени кто-нибудь из них подходил к алтарю и совершал земные поклоны, обратись лицом к затемненному диску солнца».

Солнечное затмение наводило страх не только на про­стой народ — даже император и его приближенные (а при дворе существовала астрономическая обсерватория) на­ходились во власти суеверий и рассматривали затмение как гнев Неба. Об этом можно судить, например, по следую­щему императорскому эдикту, опубликованному 3 сен­тября 1897 г.: «Астрономическая обсерватория предупре­дила нас о том, что в первый день 24-го года нашего прав­ления будет полное солнечное затмение. Относясь с по­ниманием к этому ужасному известию, мы пытаемся найти у себя грехи, которые обратили гнев Неба на нашу землю. По сему приказываем изменить обычай празднования Но­вого года: отказаться от пиршеств в этот день. Все члены императорского двора, облачившись в скромные одеяния, совместно будут молиться Небу, прося его проявить мило­сердие».

Вторым по рангу божеством после солнца была луна. Солнце считалось носителем мужского начала ян и симво­лизировало энергию, свет, тепло, мужскую твердость. Луна же олицетворяла женское начало инь — темноту, воду, хо­лод, женскую покорность.

Древние народы, обитавшие в районах с жарким кли­матом, особенно почитали луну. После томительного дня, когда жар палящего солнца изнурял людей и животных до предела, ночь с ее прохладой была блаженным време­нем отдыха. Велика была разница между ослепляющим, безжалостным солнцем и задумчивой, тихой, кроткой лу­ной, лившей мягкий, холодный свет на измученную зноем землю.

Главное божество луны называлось «владыка луны» (юэ-чжу) или «дух луны» (юэ-шэнъ). В даосской религии «владыка луны» получил наименование «старец луны» (юэ-лао). Этот «старец» выступал в роли устроителя брач­ных союзов: он незримой красной веревочкой связывал попарно тех мальчиков и девочек, которым суждено рано или поздно соединиться брачными узами.

В темных пятнах, заметных на луне, народная фанта­зия увидела фигуры двух животных и человека, рубящего дерево. Одно из лунных животных — заяц, по его имени иногда называют и луну: «темный заяц», «золотой заяц» или «обгорелый заяц».

О лунном зайце была сложена такая легенда. Жил на земле добрый заяц. Он уговаривал друзей быть милосерд­ными и благочестивыми и отдавать каждому голодному часть своей пищи. Но зная, что люди не могут питаться травой, как он сам, заяц решил при случае пожертвовать для них жизнью. Услышав об этом великодушном намере­нии, Будда под видом монаха явился просить подаяние. Заяц решил накормить его своим мясом и бросился в огонь. Будда был несказанно изумлен таким поступком. Он сделал так, что великодушный заяц не сгорел в огне, а потом отправил его на луну. И вот с тех пор заяц живет на луне и толчет в ступе порошок бессмертия.

Другое лунное животное — жаба. О том, как она по­пала на луну, рассказывает следующая легенда. В глубо­кой древности, во времена царствования мифического пра­вителя Яо, жила добрая красивая женщина по имени Чан Э. Ее муж Хоу И сделал много полезных дел для лю­дей Он не раз побеждал засуху и наводнения.

Тогда было десять солнц. В то время как одно из них Двигалось с востока на запад, девять других оставались на краю неба. Когда первое солнце, пройдя вокруг земли, возвращалось на старое место, в путешествие отправлялось второе. Поэтому, хотя солнц было десять, люди всегда ви­дели только одно.

Однако затем такое строгое чередование было наруше­но. Десять солнц перестали отправляться в путь по оче­реди. Днем они все вместе поднимались на небо, а ночью все вместе возвращались за горизонт. Их жар обжигал землю, хлеба пересыхали. Стоял такой зной, что металл и камни готовы были расплавиться. Люди не выдерживали жары и умирали. И вот мужчины, сделав общими силами большой лук и стрелы, попросили самого сильного и са­мого искусного стрелка Хоу И выпустить стрелы во все солнца. Стрелу вслед стреле посылал он, уничтожая одно солнце за другим, до тех пор пока осталось только един­ственное солнце, которое до сих пор освещает землю.

Случилось так, что вскоре после этого Хэ-бо — дух реки Хуанхэ — вызвал ветер и волны, из-за этого река вышла из берегов и погубила множество ни в чем не повинных лю­дей. Хоу И понял, что Хэ-бо потерял право оставаться бо­гом воды. Вместо того чтобы приносить людям счастье, он наслал на них страшные бедствия. Тогда Хоу И выстрелил из большого лука в Хэ-бо и попал ему в левый глаз, нака­зав его за глумление над народом.

О подвигах Хоу И, который, спасая народ от бедст­вий, убил своими стрелами девять солнц и наказал духа реки Хуанхэ, узнала богиня Сиванму. Она решила возна­градить героя и подарила ему лекарство бессмертия, ска­зав: Человек, который ничего не боится, вправе получить лекарство бессмертия! Если проглотишь одну крупинку этого лекарства, будешь жить вечно и не стареть. Если проглотишь две крупинки, вознесешься на небо или на луну.

Вернувшись с чудесным снадобьем, Хоу И рассказал о нем своей жене Чан Э, которая давно мечтала побывать на лупе. Спрятав лекарство под подушку, Хоу И отправился на охоту.

15 августа (по лунному календарю) Чан Э, набрав в лесу диких плодов, пришла домой. Мужа дома не было. Воспользовавшись его отсутствием, Чан Э взяла две кру­пинки лекарства и положила их в рот.

Приятное ощущение охватило все ее тело, и, став очень легкой, Чан Э взлетела в воздух, как сухой лист, поднятый ветром. Все выше и выше поднималась Чан Э, пока не при­летела на луну. Там она увидела дворец, а рядом — огром­ное коричное дерево, круглый год испускающее нежный аромат. Под деревом сидел белый заяц, который толок в ступе порошок бессмертия...

Человеком, рубившим дерево на луне, был некто У-ган. Он провинился перед божествами и в наказание был от­правлен на луну, приставлен с топором в руках к расту­щему на ней коричному дереву и осужден вечно рубить его, потому что по воле богов после каждого удара топора вырубленная древесина тотчас восстанавливалась.

Оказавшись на луне, Чан Э почувствовала холод оди­ночества. Скоро она поняла, что на земле среди людей жи­вется куда лучше, чем на пустынной луне. С тех самых пор она каждый год 15 августа зажигает светильник и ярко освещает землю, чтобы разглядеть на ней своего мужа, о котором все время вспоминает... Богиню Чан Э изображают в виде жабы (в наказание за ее проступки) или в образе женщины.

Люди страшились лунного затмения, считая и его дур­ным предзнаменованием. Каждый год астрологи сообщали императору о датах предстоявших затмений. Император передавал полученные сведения наместникам и губерна­торам провинций. Они, в свою очередь, оповещали о «зна­мении Неба» начальников городов и уездов.

С наступлением лунного затмения чиновники одева­лись в официальные халаты и принимали меры к тому, чтобы «спасти» луну. Зажигались светильники и кури­тельные свечи, чиновники трижды совершали земные по­клоны и трижды били челом о землю. Вся церемония челобития тоже повторялась трижды: в начале лунного затмения, в момент его апогея и после затмения.

Крестьяне во время затмения наблюдали за отраже­нием лунного света в воде, били в медные тазы и бараба­ны, чтобы отпугнуть «прожорливое чудовище, пытающе­еся проглотить луну».

В 1906 г., когда началось лунное затмение, население Шанхая, по свидетельству очевидца, «взрывало в большом количестве хлопушки и стреляло из ружей, чтобы поме­шать злому духу пожрать луну».

Солнце, луна и звезды, по верованиям древних китай­цев, оказывали решающее влияние на различные земные события, особенно на жизнь и смерть человека. Солнеч­ное затмение сулило неприятности для государства и пра­вителей — бунт, голод, смерть императора. Если луна ста­новилась красной или блеклой, это также предвещало не­счастья. Однако верили, что существует и обратная связь: неправильное поведение мужчин могло привести к затме­нию солнца, а неправильное поведение женщин — к за­тмению луны. Звезды определяли судьбу растений и жи­вотных, покровительствовали тем или иным занятиям людей, предвещали счастье или несчастье и даже пред­решали исход сражений.

Если речные воды, несмотря на предпринятые меры, сильно разливались и причиняли людям бедствия и стра­дания, то говорили, что духи рек не расположены к пра­вителю страны — его следует заменить. Землетрясение также рассматривалось как выражение недовольства духов гор правителем царствующей династии.

Приведенное в начале главы объяснение происхожде­ния Вселенной для простого человека было сложным и не всегда понятным. Как и везде, в древнем Китае люди стремились персонифицировать сверхъестественные силы. Так, на рубеже нашей эры народная фантазия создала образ обладавшего титанической силой «творца» Вселен­ной Паньгу, который был «порожден хаосом и извлечен оттуда силами ян и инь».

Паньгу изображали по-разному. Чаще всего его рисо­вали в виде человека небольшого роста, одетого в мед­вежью шкуру. На голове его торчали два рога. В одной руке он держал молот, в другой — долото. С помощью этих инструментов Паньгу 18 тысяч лет титанически тру­дился: он отделил в хаосе небо от земли, создал солнце, луну и звезды. Его спутниками были священные сущест­ва — единорог, феникс, черепаха и дракон.

Бытовал и такой миф о Паньгу.

Вначале мир напоминал огромное куриное яйцо, в ко­тором царил хаос. В этом яйце зародился первый предок людей Паньгу с телом змеи и головой дракона. Многие годы пролежав в яйце, он из ребенка превратился во взрослого человека и обнаружил вокруг себя беспросвет­ную тьму хаоса. Паньгу нанес сильный удар изнутри по скорлупе, яйцо треснуло и раскрылось. Все легкое и про­зрачное в нем устремилось кверху и образовало небо, а все тяжелое и мутное осталось внизу и превратилось в землю. Чтобы небо и земля не соединились, Паньгу уперся головой в небо, а ногами в землю. Так он простоял мил­лионы лет, и за это время небо поднималось все выше и выше, а земля опускалась все ниже и ниже. Сам же Пань­гу по мере удаления неба от земли вытягивался и вытя­гивался, пока не превратился наконец в гиганта. Когда небо достигло высочайшего предела и земля утвердилась прочно на своей основе, Паньгу опустился на колени, ожи­дая наступления смерти.

Согласно даосским верованиям, после кончины Паньгу его голова превратилась в горы; кровь — в реки; борода — в созвездия; его тело стало землей, а дыхание — ветром и тучами; его голос стал громом; его руки и ноги стали че­тырьмя странами света; его зубы, кости и мозг — металлом и скалами; его кожа и волосы — травой и деревьями; его мышцы — волнистой поверхностью земли; капли пота — дождем; насекомые, которые ползали по его телу, стали человеческими существами.

Встречается и такое изображение Паньгу: в одной руке он держит солнце, а в другой — луну. Эта картина связана поэтичной легендой. Когда Паньгу занимался устройством Вселенной, он неправильно расположил солнце и луну, которые одновременно скрылись за морем Хань, и люди остались в темноте. Тогда земной император послал чиновника с приказом, чтобы оба светила возвра­тились на подобающие им места на небесах и дали миру день и ночь. Солнце и луна отказались повиноваться этому приказу. Чтобы заставить их выполнить повеление импе­ратора, призвали Паньгу. На его левой руке было напи­сано слово «солнце», а на правой руке — «луна». Он на­правился к морю Хань, вытянул вперед левую руку и по­звал солнце, а затем вытянул правую руку и позвал луну. Семь раз повторял Паньгу благоговейную просьбу. После этого солнце и луна поделили время суток на день и ночь.

По другому преданию, люди были созданы богиней по имени Нюйва, у которой было лицо женщины и тело змеи. Она жила на земле в уже сотворенном мире: существовали горы, реки, леса, травы, животные, насекомые, не было только человека. Забавляясь от скуки, Нюйва вылепила из глины человеческую фигурку, которая ожила и начала двигаться. Тогда Нюйва вылепила еще несколько фигурок мужчин и женщин — они также ожили. Заботясь о про­должении рода, богиня наделила каждого мужчину жен­щиной и установила порядок бракосочетания. Так на земле появился род людской.

Хотя приведенные версии рождения мира были наи­более распространенными, ими, конечно, не исчерпывает­ся многообразие представлений древних китайцев о миро­здании. Но как бы ни были различны эти представления, их объединяет общая идея о существовании трех главных сил —Неба, Земли и Человека. По-разному трактуемая, эта идея присутствует во всех древнекитайских мифах о происхождении жизни на Земле.

Читать дальше