Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Вторник, 22.01.2019, 03:04
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Из истории Китая


Сын Неба — владыка Поднебесной - 2
[ ] 17.08.2010, 23:22

Кончина императора представлялась знатью как на­циональное бедствие. Причем он никогда не «умирал», а лишь «превращался в небесного гостя». В знак траура по усопшему в течение ста дней мужчинам запрещалось брить голову, а женщинам — носить украшения; чиновни­ки в этот период не имели права устраивать свадьбы; теат­ры прекращали представления. По древнему обычаю, при объявлении национального траура подданные императора могли даже умертвить себя вместе со своими сыновьями, выразив тем самым безграничную верность государю.

Огромному большинству людей, населявших Срединное государство, император представлялся таинственным, сверхъестественным существом. Подданным почти не уда­валось видеть своего монарха. За пределы дворца импера­тор выезжал в редких случаях — для жертвоприношений или посещения могил предков. Но и в эти дни народ забла­говременно удалялся с тех улиц, по которым должен был проследовать императорский кортеж.

Автор книги «Путешествие в Китай» (1853 г.) Е. Ко­валевский так описал выезд маньчжурского императора Даогуана: «Когда хуан-шан (так называют китайцы им­ператора в разговоре между собой) проезжает по улицам Пекина — что, впрочем, редко случается, — с них все сме­тают: прежде всего народ, потом грязь и всякий мусор; убирают балаганы и лавчонки со всяким хламом, прогоня­ют собак и свиней. Все переулки занавешиваются. Дорогу посыпают желтым песком. Прежде император всегда ездил верхом; теперь иногда показывается на носилках. Сидит он неподвижно, ровно, не поведет глазом, не повернет головой во всю дорогу, и потому-то любопытные иногда решаются взглянуть сквозь щель ворот или окна на Сына Неба в пол­ной уверенности, что их не заметят. В числе этих любопыт­ных были и мы. Толпы солдат, слуг и всякого рода чинов­ников, всего человек до тысячи, сопровождали его, и это оживляло улицу, на которой воцарялась тишина могильная после всегдашнего гама и шума, господствующих на ули­цах Пекина».

Вся жизнь императора проходила во дворце. Твердо уверенный в том, что повсюду за пределами Китая нахо­дятся земли, населенные варварами, император не унижал себя поездками за границу. Императорский двор, насчиты­вавший несколько тысяч чиновников, евнухов, охранни­ков, обитательниц гарема и рабынь, представлял собой ма­ленькое государство в государстве — с собственным управ­лением, законами, судом и финансами. Управление, кото­рое ведало обслуживанием императора, состояло из мно­жества ведомств.

Большим влиянием при дворе властелинов Срединного государства пользовались евнухи, призванные наблюдать за императорским гаремом. Выполняя роль надзирателей, евнухи использовались одновременно как шпионы и свод­ники. Нередко они становились доверенными лицами пра­вителей и высших сановников государства и оказывали влияние на политическую жизнь страны.

Евнухи делились на 48 рангов. Те, кто непосредственно обслуживали императора, принадлежали к высшему ран­гу. Они, как правило, пользовались своим положением для личного обогащения. Евнухи пониже рангом обслуживали императрицу; затем следовали евнухи, обслуживавшие «второстепенных» жен и наложниц. Старшему евнуху вменялось в обязанность присматривать за подопечными ему евнухами. За любое нарушение установленных правил евнухов били бамбуковыми палками и нередко забивали до смерти.

Институт евнухов существовал в Китае еще во времена династии Хань (III в. до н. э. — III в. н. э.). С той поры и до маньчжурской династии роль евнухов не только не уменьшилась, но даже возросла. В последние годы дина­стии Мин от имени императора страной фактически управ­лял евнух Вэй Чжун-сянь. После установления в Китае власти маньчжур влияние евнухов сначала пошло на убыль. Однако во времена царствования вдовствующей им­ператрицы Цыси институт евнухов при дворе вновь стал играть важную роль. Долгие годы правой рукой Цыси был главный евнух Ли Лянь-ин, который нажил огромное со­стояние на взятках, торговле должностями, подрядах и по­ставках для дворцовых работ. В начале XX в. в император­ском дворце насчитывалось до трех тысяч евнухов.

При императоре находились многочисленные граждан­ские и военные чиновники. Их одежда, украшения и знаки различия определялись строгими правилами служебной иерархии и этикета. Обычным одеянием для всех, кто «стоял над народом», был шелковый халат с длинными рукавами. Халат императора отличался от других халатов не только цветом (желтым), но и эмблемой. На нем были вышиты четыре золотых дракона: два — на плечах, но од­ному — на груди и на спине. Император носил бусы из жемчуга и маленькую круглую шапочку, украшенную тре­мя золотыми драконами, расположенными друг над дру­гом. На каждом драконе было по три жемчужины одинако­вого размера и еще по одной более крупной.

Все окружавшие императора стремились изобразить его человеком, который денно и нощно только тем и занят, что думает о благосостоянии своих подданных. Нужно ли го­ворить, что на самом деле Сына Неба не интересовала жизнь народа, о ней он знал только но докладам чиновников.

И хотя конфуцианцы призывали правителей вести скромный образ жизни, призывы их не достигали цели: им­ператоры и их приближенные жили в сказочной роскоши и отличались крайней расточительностью. К императорско­му столу каждый день подавали около ста основных блюд. Только в меню утреннего завтрака входило более двадцати перемен: жареная курица с грибами, утка в соусе, вырезка из курицы, говядина на пару, вареные потроха, филе из мяса с капустой на пару, тушеная баранина, баранина со шпинатом и соевым сыром на пару, мясо духовое с капу­стой на пару, филе из баранины с редисом, вырезка из утки (тушеная с трепангами в соусе), жареные грибы, фи­ле из мяса (тушеное с ростками бамбука), бефстроганов из баранины, пирожки из тонко раскатанного теста, жаре­ное мясо с китайской капустой, соленые соевые бобы, лом­тики копченостей, жареные овощи в кисло-сладким соусе, ломтики капусты, жаренные в соусе с перцем, сушения ароматические, мясной бульон.

Посуда, которой пользовались императоры, была обя­зательно из желтого фарфора, расписанного изображения­ми драконов и украшенного иероглифом шоу (долголетие).

Не стесняли себя владыки Поднебесной и в одежде. По­следний император Китая Пу И в своих воспоминаниях пи­сал: «Я всегда надевал что-нибудь новое. Согласно запи­сям, в один месяц мне сшили одиннадцать халатов на ме­ху, шесть парадных халатов, две меховые жилетки и три­дцать пар теплых курток и брюк. Одних только обычных халатов я менял двадцать восемь в год, начиная с халата, подбитого черным и белом мехом, и кончая собольей курт­кой».

По установившимся обычаям, император кроме «глав­ной жены» имел еще двух «второстепенных». «Глав­ная жена» занимала среднюю часть дворца — ее так и на­зывали: «императрица Среднего дворца». Восточные апар­таменты считались почетнее западных, поэтому вторая же­на жила в восточной части дворца и ее называли «импе­ратрицей Восточного дворца», а третья — занимала запад­ные покои, ее называли «императрицей Западного дворца».

Кроме законных трех жен император имел до семиде­сяти наложниц, которые делились на несколько рангов. Императорская наложница первого ранга называлась хуан гуйфэй, второго ранга — гуйфэй, третьего — фэй, четверто­го — бинь, пятого — гуй-жэнь..

Состав императорского гарема периодически обновлял­ся. Во времена династии Цин каждые три года во дворце происходили своего рода смотрины, на которые высокопо­ставленные чиновники обязаны были приводить своих до­черей в возрасте от 12 до 16 лет. Из их числа и пополнял­ся императорский гарем. Избранницы находились там при­мерно до двадцатилетнего возраста, после чего, если они оказывались бездетными, их «всемилостиво увольняли».

Наложницы жили в специальных помещениях, за ними строго надзирали евнухи. За нарушение установленных правил наложницы выдворялись из императорского дворца. Так, в 1895 г. в «Пекинском правительственном вестнике» было опубликовано следующее сообщение:

«Мне, императору, благоугодно было сообщить всеми­лостивейшей императрице-регентше следующее мое распо­ряжение. Двор наш строго блюдет исконные семейные тра­диции. Придворному гарему запрещено вмешиваться в го­сударственные дела. Наложницы второго ранга Цыфэнь и Чжэшань отступили от правил скромности. Они предались роскоши и постоянно докучали императору просьбами и желаниями. Это не должно продолжаться. Если не предо­стеречь их, то можно опасаться, что императора будут со всех сторон осаждать просьбами и интригами, которые бу­дут служить только лестницей для всяких обманов. Поэто­му наложниц Цыфэнь и Чжэшань надлежит разжаловать, о чем и доводится до всеобщего сведения. Отныне во двор­це воцарится мир и спокойствие. Да будет так».

 «Божественное» происхождение императора давало ему право считать себя одного истолкователем велений Неба, посредником между Небом и людьми, а также верховным первосвященником. Считалось, что в своих действиях им­ператор несет ответственность только перед Небом, вру­чившим ему отцовскую власть над подданными, которые обязаны беспрекословно повиноваться государю.

Если на китайской земле случались засуха, наводне­ния, эпидемии, происходили народные волнения или дру­гие чрезвычайные события, император просил защиты и помощи у Неба. В 1832 г. по случаю сильной засухи им­ператор Даогуан обратился к небу с такими словами:

«О царственное Небо! Если бы империя не была пора­жена чрезвычайными событиями, я бы не осмелился об­ратиться к тебе с молитвой не в указанное время. Но в этом году необыкновенная засуха. Лето прошло, и ни капли дождя не выпало. Не только страдает земледелие и люди терпят страшные бедствия, но даже звери и насекомые, травы и деревья почти перестают жить... Лето прошло, и наступила осень. Ждать дальше положительно невозмож­но. Ударяя челом, умоляю тебя, царственное Небо, поспе­ши ниспослать милостивое избавление — скорым ниспосла­нием благодатного дождя поспеши спасти жизнь народа и до некоторой степени искупи мои несправедливости! О цар­ственное Небо, снизойди! О царственное Небо, будь мило­стиво! Я невыразимо огорчен, смущен, испуган, о чем поч­тительно докладываю».

8 июля 1894 г. в «Пекинском вестнике» появилось сле­дующее официальное сообщение:

«Так как начиная с первой трети прошлого месяца в Пекине и его окрестностях выпало очень много дождей, а погода все еще не прояснялась, мы отправились помо­литься в храм Дагао. Небо, однако, осталось покрытым об­лаками, и дождь не утихал. С боязливым ожиданием сле­дим мы за погодой и находим своевременным вновь воз­нести молитвы. Мы избрали для этого день 10 июля, когда вновь отправимся в храм Дагао. В храм Шиинчун посыла­ем принца Цзай Ина, в храм Хаосян — принца Бо Луня, а в храм Нинхэмянь — сановника Цзы Цзэ, дабы они одно­временно с нами вознесли молитвы о даровании хорошей погоды».

Главной обязанностью императора считалось принесе­ние жертв небу и земле, а также предкам и вознесение мо­литв о ниспослании урожая, о прекращении засухи или дождей.

Были времена, когда императоры приносили жертвы небу и земле на открытом воздухе и без особых приготов­лений. Однако впоследствии церемония жертвоприноше­ния усложнилась. Сначала появились земляные жертвен­ники — круглой формы для жертв небу и четырехуголь­ной — земле. Такие жертвенники сооружались повсюду, куда прибывал император. Затем для жертвоприношений стали оборудоваться специальные храмы, церемониал усложнился.

Обязанности первосвященника, или верховного жреца, исполнял сам император, что придавало государственной религии особый авторитет в глазах верующих.

Государственные жертвоприношения делились на три класса: великие, средние и низшие. Великих жертвопри­ношений удостаивались небо, земля, усопшие императоры царствующей династии, духи земледелия и зерна. Со сред­ними жертвоприношениями обращались к солнцу, луне, усопшим императорам прежних династий, Конфуцию и ду­хам — покровителям сельского хозяйства и шелководства. На низшие жертвоприношения имели право духи великих государственных деятелей, мучеников, погибших во имя счастья людей; духи туч, дождя, ветра, грома, пяти вели­ких горных вершин, четырех морей, четырех знаменитых скал и т. д.

В период минской и цинской династий императоры еже­годно в день зимнего солнцестояния (22 или 23 декабря) приносили жертвы в Храме неба, а в день летнего солнце­стояния (21 или 22 июня) молились о плодородии в Храме земли (или земледелия). Наиболее торжественно обстав­лялись жертвоприношения в Храме неба в самый короткий день года. Считалось, что в это время мужское начало ян, которое на небе представляет верховный владыка Шанди, а на земле — император, возрождается и набирает силы.

Самым священным местом для жертвоприношений, со­вершаемых императором, считался Храм неба, сооружен­ный в 1420 г. в Пекине. Это здание круглой формы, имею­щее три суживающихся кверху яруса. Расположенный в пределах пекинской внешней городской стены, храм зани­мает площадь около 280 гектаров. Два ряда стен красного цвета окружают и делят это святое место на две части: внешний и внутренний храмы. Главные строения внутрен­него храма: Зал жертвенных молитв, Зал небесного свода и Алтарь неба. Они спланированы в соответствии с древ­ним китайским представлением: «небо — круглое, земля — квадратная».

Зал жертвенных молитв, где совершался церемониал жертвоприношения небу и земле и молились о богатом урожае, представлял собой здание с трехъярусной крышей, увенчанной позолоченным куполом и облицованной синей глазурованной черепицей. Это здание расположено на воз­вышении, имеющем круглую форму, и опоясано множест­вом балюстрад. Внутри него возвышаются четыре большие колонны, символизирующие четыре времени года. Зал об­несен двадцатью четырьмя колоннами, образующими внеш­нее и внутреннее кольцо: внутреннее кольцо символизиру­ет двенадцать месяцев года, а внешнее — двенадцать двух­часовых отрезков времени суток.

Зал небесного свода представлял собой небольшое круг­лое здание с одноярусной крышей. Снаружи он обнесен толстой сплошной стеной, знаменитой своим круговым ре­зонансом. Если негромко произнести какое-либо слово, об­ратись лицом к стене, то вдоль всей стены можно ясно рас­слышать эхо. Эта стена, сооруженная в 1743 г. с учетом за­конов акустики, называется «стеной кружащихся звуков».

Более всего почитался Алтарь неба, находившийся на лужайке вблизи Храма неба. По форме Алтарь неба — это круглая, уступчатая, суживающаяся кверху пирамида из трех ярусов, сооруженная из ослепительно белого мрамора. Лестницы и уступы алтаря обнесены белокаменными ба­люстрадами со скульптурными украшениями, в основном в виде драконов и фениксов. Общее число фигурных стол­биков-балюстрад составляло 360, что соответствует числу градусов, на которое астрономами разделен небесный свод. В центре алтаря размещена большая каменная плита, во­круг которой выложены кольца меньших по размерам плит, число их увеличивается соответственно увеличению диа­метра. Здесь хранились таблички с обращениями к боже­ству Неба и духам предков императоров; во время цере­моний эти таблички устанавливались на Алтаре неба.

Доминирующим цветом Храма неба был голубой — сим­вол неба. Большая часть предметов, предназначенных для церемониальных жертвоприношений, была голубого цвета: жертвенная посуда, шелк, дорожки к императорскому шат­ру, навесы над тропинками и т. п. При молебствиях цвету вообще придавалось большое значение. Тексты молитв, ко­торые император читал в Храме неба, готовились заранее. Ежегодно они обновлялись и записывались на деревянных дощечках, оклеенных бумагой различного цвета: голубо­го — для неба, желтого — для земли, красного — для солн­ца, белого — для луны.

Когда император молился небу, он облачался в халат голубого цвета, когда молился земле — желтого, солнцу — красного, луне — белого. При жертвоприношении небу им­ператор облачался в особое жертвенное одеяние, па кото­ром были вышиты солнце, лупа, звезды и драконы.

Большое значение придавалось кабалистическому смыслу цифр и чисел. В Храме неба особо благоприятными считались цифры «3» и «9».

При маньчжурском императоре Цяньлуне в Храме неба проводились большие ремонтные работы, и тогда был дан строжайший императорский наказ: везде должны были применяться нечетные цифры, прежде всего «3» и «9», а также кратные им числа. Диаметр самого верхнего яруса в храме имел 9 чжанов (чжан — китайская сажень, равная 3,2 метра), диаметр среднего яруса — 15 чжанов, диаметр нижнего яруса — 21 чжан. Внизу, напротив каждого яру­са, вымощены круглые каменные площадки. Ярусу соот­ветствовала круглая каменная площадка на основании храма. Первая площадка была вымощена из 9 камней, вто­рая— из 18, третья — из 27 камней. Длина дорожек от верхнего яруса к среднему и от среднего к нижнему со­ставляла 9 шагов.

В самом ритуале также присутствовала числовая сим­волика. Во время молебствий небу император 3 раза стано­вился на колени и каждый раз совершал челобитие по 9 раз. Музыканты исполняли 9 ритуальных фрагментов; духу неба дарили 9 кусков шелка.

В течение трех суток до начала жертвоприношений в Храме неба император и его приближенные должны были соблюдать строжайший пост. Правила поста запрещали пить вино, есть чеснок и лук. Лица, носившие траур или имевшие раны на теле, лишались права участвовать в це­ремониях. Нельзя было навещать больных, посещать моги­лы, присутствовать при похоронах, молиться духам, слу­шать музыку, присутствовать на судебном процессе. Одним словом, запрещалось делать все, что могло бы отвлечь вни­мание от подготовки к великому торжественному обряду.

В первые два дня пост соблюдался во дворце под на­блюдением императора, а в последний день — в специаль­ном «зале воздержания». И там и здесь были установлены большой алтарь и Статуя молчания — бронзовая фигура человека, три пальца левой руки которого касались губ, что символизировало молчание, а в правую руку была вло­жена табличка с текстом «Правил соблюдения поста в те­чение трех дней».

Репетиция предстоящего торжественного акта прово­дилась в министерстве церемоний. После репетиции шелк и нефрит, предназначенные в дар богам, выставлялись во дворце, где император совершал девять земных поклонов перед отправлением этих даров в Храм неба.

Обряд жертвоприношений в Храме неба проходил при­мерно так. Император в роскошном паланкине покидал свой дворец еще накануне на закате солнца. Прибыв в хра­мовую рощу, император осматривал жертвенных живот­ных. Жертвоприношения к этому дню готовились на спе­циальной «кухне богов» и состояли из говядины, свинины, баранины, оленины, зайчатины, рыбы, риса, каштанов, ро­стков бамбука, различных пряностей и т. д. Съестное пре­подносилось богам в ритуальной посуде, сделанной из фар­фора или бамбука.

После осмотра жертвоприношений Сын Неба направ­лялся в храм поста и покаяния и здесь, преклонив колени, предавался молитвам. Затем он следовал в императорский шатер, где происходила церемония омовения рук и обла­чения верховного жреца в ритуальные одежды.

Необычайно торжественным было шествие к Алтарю неба. Впереди шли знаменосцы, за ними — музыканты, за­тем следовали император и сопровождавшие его лица. По пути танцоры под звуки музыки исполняли медленный ри­туальный танец.

В мерцании бесчисленных факелов жрецы в длинных голубых шелковых одеяниях ставили на алтарь таблички с именем верховного владыки неба — Шанди, а также усоп­ших императоров царствующей династии. Там же, чуть пониже, устанавливали таблички духов солнца, Большой Медведицы, пяти планет, 28 созвездий, таблички духов луны, ветра, дождя, туч и грома.

На длинных столах перед каждой табличкой располага­ли курительницы с благовониями, восковыми и куритель­ными свечами. Здесь же раскладывали богатые жертвопри­ношения. Верховному владыке Шанди приносили в жерт­ву 12 кусков плотной голубой шелковой ткани; усопшим императорам — по 3 куска белого шелка; планетам, звез­дам и стихиям — 17 кусков красной, желтой, голубой, чер­ной и белой шелковой ткани. Кроме того, жертвоприноше­ниями служили различные предметы из нефрита. Перед табличками находилась также и жертвенная трапеза: за­колотый бык, баран или свинья, чашечки с рисовой вод­кой, блюда с различными яствами.

Под звуки музыки и пение хора император восходил на самую верхнюю часть Алтаря неба и трижды преклонял колени перед табличкой владыки неба — Шанди. Затем музыка смолкала, император поднимал обеими руками свя­щенный голубой нефрит и возносил его к табличке владыки неба как видимый знак жертвоприношения. Затем он читал молитву, в которой просил Небо о благословении, а усопших императоров — о милости.

Молитва императора, обращенная к небу или земле, на­чиналась так: «Сегодня (следовала дата) я, царствующий Сын Неба, подданный такой-то» (следовало собственное имя императора, которое не имели права произносить да­же самые близкие его родственники). При жертвоприно­шениях солнцу и луне в тексте молитвы слово «поддан­ный» опускалось. Когда монарх обращался с молитвой к предкам, он называл себя «почтительный внук». Сам текст молитвы, обращенной к небу, земле, императорским пред­кам, к духам земледелия и зерна, начинался такими слова­ми: «Осмелюсь обратиться со следующей молитвой». К солнцу и луне обращение начиналось словами: «Молимся с усердием». К другим божествам обращались попроще: «Предлагаются жертвоприношения».

Столь различные формулы выбирались не случайно: верующие китайцы подходили дифференцированно даже к главным своим божествам.

По окончании церемоний под звуки торжественного гимна все таблички уносились, а жертвоприношения сжи­гались, чтобы таким путем доставить их по назначению. Само сожжение происходило в особом месте, куда жертвы доставлялись в торжественной обстановке.

Император принимал участие и в чествовании усопших правителей Срединного государства маньчжурской дина­стии, что считалось одним из великих жертвоприношений.

Важной государственной церемонией считалось жерт­воприношение в честь земли — супруги неба, по китайской дуалистической концепции. Оно происходило в Храме зем­леделия. Если все архитектурные линии Храма неба были изогнутыми, то очертания Храма земледелия — прямыми. Вместо небесных тел и стихий здесь почитались духи зем­ли, четырех больших морей, четырех больших рек Китая и четырнадцати высочайших гор. Жертвоприношения зем­ле совершались утром — в день летнего солнцестояния, жертвы не сжигались, а закапывались. В храме, где нахо­дился Алтарь земли, преобладал желтый цвет — цвет поч­вы Северного Китая. Крыша его была облицована желтой черепицей. Жертвенная посуда, нефрит и шелк были жел­того цвета, молитвы были написаны на желтой бумаге. По­скольку, по воззрениям древних китайцев, земля имела квадратную форму, алтарь в Храме земли имел тоже квад­ратную форму, равно как и вся жертвенная посуда. Если символами неба и небесных стихий были нечетные цифры, то символом земли — четные, прежде всего цифра «8»: жертвоприношение состояло из восьми кусков шелка, му­зыка играла восемь ритуальных фрагментов и т. п.

Издревле в старом Китае отмечался праздник земледе­лия. По народному преданию, четыре тысячи лет тому на­зад царствовал император Шунь, который особенно покро­вительствовал земледелию. Каждую весну он сам откры­вал полевые работы, проводя первую борозду. Этот обряд сохранился и в последующие столетия, он совершался в большой роще Храма земледелия, расположенной вблизи Храма неба.

Императоры последних династий ежегодно в первый месяц весны молились в Храме земли о плодородии и про­водили первую борозду на тех полях, где выращивалось зерно для жертвоприношений. Император становился за плуг, окрашенный в желтый цвет; бич, которым он пользо­вался, был сплетен из желтого шелка; ящик с зерном для посева был зеленого цвета. За императорским плугом ше­ствовали три принца и девять сановников, каждый держал­ся за плуг, окрашенный в красный цвет и держал в руках бич из красного шелка. В плуг императора впрягали жел­того вола, а в плуги всех остальных участников церемо­ниала — черных волов. Желтого вола вели два старейших земледельца, другие два придерживали рукоять плуга. Им­ператор делал три борозды, принцы — по пять, сановни­ки — по девять. В конце церемонии все совершали трое­кратное коленопреклонение и девять раз падали ниц. После этого император со свитой удалялся во дворец, а старейшие земледельцы заканчивали вспашку полос. Сжа­тый и вымолоченный хлеб ссыпался в Храме земли в жел­тые шелковые мешки, которые складывались в Житницу божественного духа при императорском дворце.

Читать дальше

Категория: Из истории Китая | Добавил: magnitt
Просмотров: 2677 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 4.3/3 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2019
Сайт управляется системой uCoz