Страны, города, курорты...

С помощью мифов древние китайцы, как и дру­гие народы, пытались объяснить окружающий мир, ис­толковать явления природы. Унаследованные от древнего Китая предания о богах, добрых и злых духах и героях, об их деяниях занимали большое место в духовной жизни китайского народа во времена династии Цин.

После пятилетнего пребывания в Пекине (с 1895 по 1900 г.) В. В. Корсаков, делясь своими впечатлениями о китайском народе, писал: «Вся совокупность духовного ми­ровоззрения китайского народа опутана суевериями, ре­лигиозными мифами и легендами, совершенно не отвечаю­щими современной жизни. Духовно китайский народ жи­вет, если можно так выразиться, в детстве давней, седой старины, а телесно всеми своими помыслами он ведет упор­ную и тяжелую борьбу за существование, которое для него очень и очень нелегко».

По древнекитайским воззрениям небо и земля были населены самыми разнообразными божествами: добрыми и злыми, могущественными и слабыми, красивыми и безо­бразными. Были боги войны, литературы, богатства, мило­сердия, болезней и медицины, домашнего очага, солнца, луны, звезд, гор, морей, земли, лесов и т. д.

Трудно даже приблизительно подсчитать, сколько бо­жеств «обслуживало» китайский народ. Не было ни одного ремесла и вообще ни одной сферы жизни, где бы люди обходились без духовных покровителей. Собственных «небесных защитников» имели плотники, рыбаки, горшечни­ки, садовники, врачи, моряки, прорицатели, актеры, ци­рюльники и т. д. Даже домашних животных охраняли осо­бые божества: покровители коров, лошадей, собак.

Божества «специализировались» в самых различных областях. Назовем некоторые из них: доу-шэн - дух за­щищающий от оспы; цзин-цюанъ - дух, охраняющий коло­дец; гуанъ-ди — покровитель богатства; лэй-цзу — дух, ведающий громом; хо-дэ — дух, ведающий огнем; тай-ян — божество солнца; гай-инь — божество луны; си-шэнь — дух радости и блаженства; цзю-сян — дух виноторговцев; ма­мин — покровитель шелко­вичного червя; ли-ши — дух рынков и т. п.

Какие бы необыкновен­ные божества ни порожда­ла человеческая фантазия, они по своему облику всег­да напоминают обыкновен­ных обитателей земли. Ве­рующему трудно было представить себе божество, лишенное телесной обо­лочки: дух очага, дух бо­гатства, дух долголетия и другие духи по внешнему виду мало чем отличались от смертных людей или животных.

Умирал человек: его тело оставалось в земле, а душа, отделившись от те­ла, попадала в потусторон­ний мир. Почему же там душу снова изображали в образе человека? Очевидно, служители культа не смогли придумать «небесного» изображения души. «Жертвенные деньги», которые сжигались и в дымообразном состоянии достигали мира духов, изображались в своей обычной, зем­ной оболочке. Даже такое мифическое чудовище, как дра­кон, и то не могло обойтись без туловища змеи, лап тигра, когтей орла, головы верблюда.

Долины, леса и горы с их редкими тропинками и глу­бокой тишиной, нарушаемой лишь шумом бегущих пото­ков, служили обиталищем духов. Духи гор изображались в виде седовласых старцев с длинными бородами, хмурыми лицами и строгим выражением глаз. Они часто приходили на помощь человеку и приносили ему счастье и благоден­ствие.

Общим уважением пользовался дух долголетия. Изо­бражали его почтенным улыбающимся старцем с высоким лбом. Рядом с духом долголетия обычно рисовали аиста (символ вечности) и оленя (символ счастья). В руках дух держал персик и жезл, также символизировавшие долго­летие. У его ног художники рисовали персики и гранаты. Красный цвет граната означал спокойствие, радость, сча­стье и благополучие. Изображение духа долголетия на­клеивалось на стены жилых комнат: считалось, что это поможет изгнать нечистую силу и тогда вся семья будет долго и благополучно жить.

Среди наиболее почитаемых в народе божеств был бог войны Гуань-ди. И хотя он покровительствовал прежде всего бранной службе, ему поклонялись и люди мирных профессий. Гуань-ди был также духовным защитником страждущих, покровителем торговли, богатства и лите­ратуры. Почти в каждом городе и в каждой деревне в его честь воздвигались храмы или кумирни.

Крестьяне глубоко почитали местного духа (ту-ди). Его обычно изображали стариком в головном уборе чиновника давних времен. Рядом с ним всегда находились два при­служника. Местный дух обязан был охранять вверенные ему владения, заботиться об урожае зерновых, овощей и фруктов. Изображение ту-ди наклеивалось на стены до­мов или же его статую ставили на особой подставке в ком­нате. Перед ней зажигали курительные свечи и выстав­ляли жертвоприношения: приготовленные на пару хлебцы и фрукты. В домах бедняков изображения богов и духов нередко заменяли табличкой с соответствующей надписью.

Люди почитали не сами силы природы, как таковые, а придуманных духов этих явлений: духа моря, духа ветра, духов деревьев, духа огня, духа весны и т. п. Эти таинст­венные существа, по представлениям древних, властвовали над природой и распоряжались силами стихий.

Различные природные явления связывались с дейст­вием духов или каких-либо таинственных сил. Северное сияние объяснялось, например, так: на крайнем севере, куда не заглядывает солнце, живет дракон чжу-лун, дер­жащий во рту свечку. Он и освещает время от времени темные полярные страны. Радуга изображалась как боль­шая змея, дугообразно перегнувшаяся над землей. Ветер порождал шэн-лун — святой дракон. Порывистый ветер создавали незримые крылья мифической птицы да-фэн (большой феникс). Завывание ветра в ненастную погоду — это плач бесприютных душ тех воинов, которые пали на поле брани и не были погребены родственниками. Ураганы и смерчи — полет или борьба драконов. Гроза — схватка белого и черного драконов, которые, нанося друг другу удары, проливают на землю обильный дождь. Раскаты грома уподоблялись также грохоту едущей по облакам не­бесной колесницы.

Духи находились на вершинах гор, наблюдали за жизнью людей со звезд, ведали морскими приливами и от­ливами, воплощались в деревьях и дожде, голоса их можно было расслышать в громе. Рост и разрушение, наводнение и засуха, приятное и ужасное — все находилось под их на­блюдением.

Существовало убеждение, что на небе и звездах оби­тают души усопших людей. Вначале на небе поселялись только души отошедших в иной мир правителей. Затем небо стало местом поселения менее знатных особ, но имев­ших определенные заслуги.

Души усопших, заселившие звездное небо, по убежде­нию верующих, сохраняли человеческий облик, и, так же как на земле, «небесные подданные» находились в распо­ряжении усопших государей.

Человек, оказывается, мог после смерти превратиться в растение или животное. Красавица Юй, неутешно горе­вавшая после смерти мужа, стала цветком, который так и назывался юй-мзйжэнъ (красавица Юй). О некоем Дин Лин-вэе, жившем в глубокой древности, рассказывали, что он превратился в журавля, а через тысячу лет вновь принял образ человека. Растения могли превращаться в живот­ных, а животные — в различные предметы. Растения и жи­вотные служили временным или постоянным вместилищем духов.

В самом деле, если горы, озера, реки и даже камни имели своих духов, то почему же должен был составить исключение растительный мир? Люди верили, что одним из мест своего пребывания духи особенно часто избирали деревья, поэтому они считались священными. Тот, кто осмеливался вырыть или срубить дерево, мог навлечь на себя гнев духов, а это сулило всевозможные несчастья и даже смерть. Когда дерево срубали без предварительного увещевания его небесных покровителей, оно, по твердому убеждению верующих, кровоточило, кричало от боли или выражало негодование. Крестьяне провинции Фуцзянь, перед тем как срубить дерево, приносили извинения при­мерно в таких словах: «Наши дети живут в холоде, и у нас нет дров, чтобы приготовить горячую пищу». Подоб­ное извинение смягчало нрав духа дерева, которое срубили.

Считалось, что священные деревья приносят людям добро, особенно когда дело касается исцеления от болез­ней. На ветвях таких деревьев в знак признательности ве­рующие вешали благодарственные надписи или куски ма­терии яркой расцветки; стволы деревьев обвязывали гир­ляндами, а ветви увешивали фонарями.

Деревьям различных пород приписывали особые каче­ства и слагали о них всевозможные легенды, получившие широкое распространение в народе. Вечнозеленая сосна считалась символом долголетия и высокой нравственной чистоты. Сосны высаживали у подножия могильных хол­мов: существовало поверье, что этого дерева боятся при­чудливые существа ван-сян, пожирающие мозг усопшего.

Вот что говорилось в одной из легенд о сосне. Как-то крестьянин встретил на дороге странника с белой собач­кой. «Где ты живешь?» — спросил его крестьянин. «Там, на дереве»,— ответил странник. Продолжая свой путь, он указал на одинокую сосну, стоящую на холме. Любопыт­ный крестьянин последовал за ним. И когда достиг хол­ма, то обнаружил, что странник и его четвероногий друг исчезли в дереве. Странник оказался духом сосны, а его собачка духом белых грибов, которые росли вокруг этого дерева.

Китайский народ издревле питал нежную любовь к цве­там персика, которые олицетворяли собой весну. Много са­дов и парков в Китае прославились своими цветущими персиковыми деревьями. Созерцание ярких, изящных и утонченных цветов персика доставляло людям истинное эстетическое наслаждение; они напоминали лицо кокет­ливой красавицы: известны выражения «персиковое ли­чико» или «персиковые щечки». Цветы персика воспеты в бесчисленном множестве стихов китайских поэтов.

С персиком было связано много суеверий, о его особых свойствах бытовали различные сказания. Однако больше всего ценилось не само персиковое дерево, а его плоды. Они были символом бессмертия и служили составной ча­стью эликсира жизни в даосской религии. Божество долго­летия часто изображалось выходящим из персика. Плод персикового дерева олицетворял собой счастье супруже­ской пары, бессмертие и весну. Мифическое персиковое де­рево цветет один раз в три тысячи лет и рождает персик вечной жизни, который созревает в течение последующих трех тысяч лет.

Из персикового дерева, обладающего магическими свой­ствами, даосские монахи изготовляли печати, оттиски с ко­торых украшали талисманы и амулеты. Ветвям персико­вого дерева приписывали целебные свойства: ими хлестали больных лихорадкой и таким путем изгоняли духа.

Особым почитанием пользовалась ива, которую можно встретить в любом районе Китая. Это дерево почитали пре­жде всего за то, что оно своими листьями создает надеж­ную тень, давая людям возможность насладиться прохла­дой во время знойных, солнечных дней. Из гибких ивовых прутьев плели корзины и веревки, а из листьев, содержа­щих танин, крестьяне изготовляли напиток, заменяющий собой чай. Листья и кора некоторых видов ивы применя­лись для изготовления лекарств при лечении зоба, дизен­терии, ревматизма и кровоподтеков.

В буддийских верованиях ива символизирует кротость и наступление весны. Ее красота, гибкость и хрупкость воспеты великими китайскими поэтами и воплощены в по­лотнах выдающихся китайских художников. Это дерево стало также" эмблемой прекрасного пола. Тонкую талию женщины сравнивали с ивой.

Ива, оказывается, обладает силой в борьбе со злыми ду­хами и может помочь, когда это нужно, в изгнании их из помещения. Из ивового дерева прорицатели изготовляли идолов, через посредство которых они общались с миром духов. Буддисты считали, что ивовые ветки, окропленные водой, приобретают очистительные свойства. Ивовые вет­ви вешали над дверьми жилых домов, ибо они сулили доб­ро и счастье. Женщины вкалывали в волосы веточки ивы, которые защищали их от злых духов, придавали остроту зрению и предохраняли от слепоты.

Ива считалась символом солнца и весны. Одно из пер­вых деревьев, распускающих свои нежные листья под лу­чами весеннего солнца, она может расти почти везде, об­ладает особой жизнеспособностью и надежно предохраняет от нечистой силы. Между ивой, отличающейся особенной живучестью, и солнцем, ежегодно одолевающим враждеб­ную ему темную силу инь, есть нечто общее — необыкно­венная жизнестойкость.

О благодетельном влиянии ивы на жизнь человека бы­товало много легенд. Приведем некоторые из них.

Некий молодой человек, желая получить ученую сте­пень, усердно изучал китайские классические книги под старой ивой. Как-то раз он услышал нежные звуки лютни. Желая узнать имя неизвестного музыканта, молодой че­ловек громко спросил: «Кто это играет?» В ответ раздался голос: «Я — дух ивы». И невидимая рука обрызгала юно­шу ивовым соком. После этого голос продолжал: «Вы до­бьетесь получения высшей ученой степени в империи на первом же экзамене». И действительно, предсказание духа ивы сбылось: молодой человек получил высшую ученую степень.

Вот еще одно сказание. Молодой человек купил портрет изумительно красивой девушки и повесил его на стене ком­наты, где он просиживал целые дни за изучением класси­ческих книг. Он часто за­сматривался на изображе­ние девушки. И вот одна­жды, когда он присталь­но   смотрел   на портрет, девушка улыбнулась ему. Пораженный  случившим­ся, он закрыл свои кни­ги, опустился на колени перед портретом, умо­ляя девушку вымолвить хоть слово. «Кто    ты такая?» — спросил он дро­жащим голосом. И в ответ услышал: «Я — дух ивы, которая растет в вашем саду». Потерявший  голо­ву от любви, молодой чело­век стал умолять ее стать его женой. Она дала согла­сие при условии, что он за­кажет для нее специальное платье. Когда оно было го­тово,   девушка  покинула рамку портрета, с тем что­бы получить благословение родителей молодого чело­века. Облачившись в вен­чальное платье, она вско­ре  стала   верной  женой нежно   полюбившего   ее юноши.

В мифологии китайцев большое место отводилось четы­рем священным существам: дракону, тигру, фениксу, чере­пахе. Дракон считался символом весны и востока, фе­никс — лета и юга, тигр — осени и запада, черепаха — зимы и севера.

Особой популярностью у китайского народа пользова­лось мифическое чудовище — дракон. Его изображали в самых причудливых формах. Приведем одно из описаний. Глаза дракона похожи на кроличьи, а уши —на коровьи; у него растут длинные усы; туловище походит на тело змеи, покрытое чешуей; четыре тигровые лапы имеют орлиные когти. Встречается и другой вариант: голова Дра­кона, как у верблюда, усы, как у зайца, глаза, как у быка, шея, как у змеи, брюхо, как у ящерицы, чешуя, как у карпа, когти, как у орла, лапы, как у тигра. Иногда дра­кона изображали в виде большой змеи или животного, напоминавшего одновременно и тигра и лошадь. Но во всех случаях облик чудовища был величественным, суро­вым и воинственным.

По народным верованиям, существовали четыре типа драконов: небесный дракон, охранявший обители богов; божественный дракон, посылавший ветер и дождь; дракон земли, определявший направление и глубину рек и ручь­ев; дракон, охранявший сокровища.

Народная фантазия создала множество образов драко­нов, ведавших водами морей, рек, каналов, озер, болот, ко­лодцев и т. д. Существовало поверье, будто моря, реки и озера управляются драконами, которые не поднимаются в небо. Они известны под названием: «желтый дракон» (хуан-лун), «змеевидный дракон» (цзяо-лун), «извиваю­щийся дракон» (панъ-лун).

Дракон обладал способностью к перевоплощению, он мог бегать, плавать, летать. Чуть ли не все непонятные им явления природы люди стали связывать с проделками дра­кона. Его изображали в облаках и в тумане или в бушую­щих волнах, чтобы создать представление о необычайной способности вызывать ветер и волны. Дракон взмывал в небо и парил в облаках, скалил клыки и выпускал когти.

Изображение дракона в Китае можно было увидеть по­всюду: в храмах, во дворцах, на мемориальных обелисках, на многих древних сооружениях, на стене крестьянского дома (в виде картинки или вырезки из бумаги).

В одной из легенд, объясняющей популярность дракона в китайском народе, рассказывается.

Однажды в море заболел царь драконов. Среди обита­телей водного царства не нашлось лекаря, который мог бы его вылечить, и ему пе оставалось ничего другого, как в об­лике старца отправиться к людям. У многих врачей по­бывал владыка моря, но ни один не мог определить, что у него за болезнь. Наконец дракон попал к знаменитому исцелителю, который, ощупав пульс пациента, очень уди­вился, обнаружив, что сердце бьется совсем не так, как у обычных людей. Врач сказал об этом старику. И тот вы­нужден был признаться, что он царь драконов.

Врач заявил, что определить и вылечить болезнь ой сможет лишь в том случае, если старик снова превратится в дракона. Хотя обычно драконы людям не показываются, но на этот раз владыка вод, чтобы исцелиться от недуга, согласился выполнить такое требование. В условленный день врач пришел на берег моря, и дракон появился над волнами. Врач осмотрел его и обнаружил, что под чешую дракона на пояснице заползла сколопендра, которая и при­чиняла ему сильную боль.

Удалив сколопендру, врач смазал поврежденную чешую мазью, и боль прошла. В знак благодарности за исцеление царь драконов обещал ниспосылать людям хорошую по­году и полное благополучие. С тех пор каждый год в День исцеления по всему Китаю исполнялся танец дракона.

Чтобы выразить свое преклонение перед повелителем водной стихии, люди строили на берегах рек, озер и мо­рей кумирни. Народная легенда утверждала, что на дне моря хранятся бесчисленные сокровища, принадлежащие царю-дракону, который живет в роскошном дворце, по­строенном из драгоценных камней. Отсюда появилось вы­ражение: «Богат как царь-дракон».

В парах, поднимающихся с земли, древние китайцы усматривали взлетающих драконов, которые якобы прини­мали вид облаков. Облака-драконы возили на себе духов и бессмертных небожителей.

Засуха и наводнение издавна приносили китайскому народу разорение, нищету, голод. Кто мог помочь в борьбе против стихийных бедствий? Конечно же, царь драконов. Если какой-нибудь район постигала засуха, местные жи­тели исполняли ритуальный танец дракона, умоляя вла­дыку воды ниспослать дождь.

Религиозные процессии в честь дракона происходили в Китае в разное время года. Особенно много их было в мае, когда от горячих солнечных лучей трескалась почва, и в июне, когда после дождей народ выражал благодар­ность дракону за его доброту.

Обычно фигуру дракона, сделанную из голубой мате­рии, торжественно проносили по главным улицам города или поселка. Освещенный разноцветными фонарями дра­кон выглядел величественным и красивым. Танец дракона сопровождался резкими звуками гонга, взрывавшихся хло­пушек и барабана. Барабанный бой напоминал отдаленные раскаты грома или ливня. Рядом с мифическим чудовищем несли знамена различ­ных цветов — желтые и белые символизировали ветер и воду, черные и зеленые — тучи. Один из участников цере­монии нес на коромысле ведра с водой, которой кропил про­хожих, приговаривая: «Приди, о дождь! Приди, о дождь!» Процессию сопровождала шумная толпа. Матери посылали сыновей подбирать огарки свечей, которые падали с туло­вища дракона: такие огарки служили талисманом от за­сухи.

На пути процессии раскладывали костры, на которых сжигали жертвоприношения в честь дракона — «жертвен­ные деньги».

В некоторых городах существовал обычай ставить пе­ред лавками глиняные кувшины, наполненные водой. В та­ких кувшинах располагали ивовые ветки для кропле­ния. Через широкие улицы протягивали веревки, на них вывешивали длинные полоски бумаги с молитвой о до­жде.

Крестьяне окрестных деревень с ивовыми венками на голове, с курительными свечами и «жертвенными деньга­ми» в руках, под звуки гонгов направлялись в городской храм дракона, где, совершив древний ритуал поклонения, обращались к богам с петицией о ниспослании дождя. Во время такой процессии распевались молитвы-просьбы.

Пусть большой дождь льет потоком.

А маленький дождь — капля за каплей.

О нефритовый император,

О нефритовый император!

О бог города, о бог земли!

Сжальтесь над нами!

В руке держу я ивовые ветви.

Пусть дождь разольется по всей Поднебесной!

Эта процессия так и называлась по-китайски ци-юй — «моление о дожде».

Облака в зависимости от их цвета могли быть вестни­ками бедствий или благополучия: красные предвещали за­суху, черные — наводнение, белые — смерть, желтые — плодородие. Тучи связывались с образом взлетающего чер­ного дракона, ведавшего дождями. Если в положенное вре­мя не было дождей, это объясняли тем, что черный дракон почему-то задержался в пучине вод.

Продолжительная засуха рассматривалась как отказ дракона послать дождь. Тогда возле его изображения уст­раивались молебствия. Если же и после этого поля оста­вались сухими, то исполнялся обряд «бичевания драко­на»: по сделанному из глины или другого материала дра­кону наносили удары плетью или бамбуковой палкой, требуя ниспослать дождь. Бумажного или матерчатого дра­кона разрывали на куски. Доставалось даже царю драко­нов: за плохую «работу» его изображение выставляли под палящие лучи солнца — пусть на себе испытает, что та­кое жара.

В народе получило широкое распространение такое сказание. Маньчжурский император Цяньлун как-то во время продолжительной засухи отправился в Храм Чер­ного дракона, что находился на Западных горах в Пекине, помолиться о ниспослании дождя. Дракон остался безу­частным к его молитвам. Тогда разгневанный император повелел изгнать дракона на Северо-Восток Китая, в пу­стынный район, в провинцию Хэйлунцзян. Путешествие дощечки с надписью «дракон» к месту ссылки началось в период сезона большой жары. И чем дальше удалялась от Пекина «дощечка дракона», тем становилось жарче и душнее. Наконец, после того как было преодолено уже зна­чительное расстояние, дракон «раскаялся» и ниспослал дождь. Тогда император Цяньлун отдал приказ вернуть его на прежнее место.

Традиционные обряды, связанные с молением дракону, были очень устойчивыми и соблюдались многие годы даже после свержения маньчжурской династии. Любопытная информация по этому поводу была опубликована в шопе 1926 г. в «Пекинском вестнике». Передаем ее с некоторыми сокращениями.

Это произошло на станции Чанчунь (Северо-Восток Китая) в июне 1926 г. Около месяца не выпадало ни кап­ли дождя. Крестьяне окрестных районов с надеждой всмат­ривались в небо, отыскивая на нем тучи, которые смогли бы послать ливень и напоить водой иссушенные поля. В отчаянии они пытались смягчить гнев бога дождя мо­литвами и жертвоприношениями, но чем-то разгневанное божество оставалось глухим к их мольбам.

В конце концов торговая гильдия решила организовать шествие торговцев и крестьян перед буддийским монасты­рем. Все мясные магазины были закрыты по случаю объяв­ленного общего поста вплоть до первого дождя. Когда ре­лигиозное шествие закончилось, все его участники во гла­ве с буддийскими монахами и представителями торговой гильдии направились к русской православной церкви. По настоянию китайцев русские священники совершили цер­ковную службу, умоляя бога ниспослать дождь. По их сигналу все сняли головные уборы и опустились на ко­лени. Китайцев настолько охватил глубокий религиозный экстаз, что они горячо молились на свой манер христиан­скому богу, хотя и не имели никакого представления об обрядах православной церкви.

Сообщалось, что спустя три дня после этой церемонии пошел дождь. Конечно, это приписывалось усилиям мо­лившихся, просьбам которых внял дракон.

Вера в могущество дракона — бога дождя сохранялась в сознании китайских крестьян вплоть до недавнего времени. В новелле известного современного китайского пи­сателя Чжао Шу-ли «Прости меня, бог дождя» рассказы­вается о поклонении дракону.

«В деревне Цзиньдоупин храм дракона стоит на высо­ком холме, который находится у самого берега реки. Этот холм представляет собой отрог горы, расположенной к за­паду от деревни. Старики говорят, что, если бы не высокий каменистый берег, деревня Цзиньдоупин давно была бы снесена бурными водами реки.

До освобождения страны всякий раз, когда случалась засуха, крестьяне собирались в храм на молебствие, прося дракона послать им дождь. Они разбивались на группы по восемь человек и по очереди, стоя на коленях, возно­сили молитвы. Каждая группа молилась, пока не догорят зажженные курительные свечи. Затем ее сменяла другая группа, и молебствие продолжалось до тех пор, пока не на­чинался дождь. Остальные участники молебствия стояли в стороне и били в колокол и барабаны, стараясь привлечь этим внимание дракона».

Иногда во время религиозных церемоний «роль» дра­кона исполнял крокодил. «Я видел,— вспоминал американ­ский китаевед К. Вильяме,— как во время засухи по ули­цам Нанкина несли на небольших носилках маленького крокодила, а рядом шли верующие с курительными све­чами. Это делалось для того, чтобы вызвать дождь».

Если среди водоплавающих существ в мифах и леген­дах первое место отводилось дракону, то среди животных, обитавших на суше, главным считался тигр, который оли­цетворял властолюбие, суровость, отвагу и свирепость. Тигр символизировал также военную доблесть.

Голову тигра рисовали па щитах воинов; ее гравиро­вали на деревянных дверях военных фортов для устраше­ния неприятеля. Изображение тигра, вышитое на одежде военных чинов, служило знаком различия. В древние вре­мена китайские воины, облачившись в тигровые шкуры, шли на врага с дикими криками, напоминавшими рев на­стоящего тигра. Таким образом вселялся страх в стан про­тивника. Люди верили, что тигр наводит ужас на злых духов, поэтому голову этого хищника рисовали на стенах жилых домов и монастырей и вышивали на одежде и обуви детей.

С незапамятных времен тигр снискал себе уважение у китайского народа. Его изображение находят на бронзо­вых и фарфоровых изделиях далекого прошлого. Входы в монастыри, правительственные здания, богатые магазины, жилые дома феодалов украшали и оберегали каменные изваяния тигров.

Самой красивой и самой почитаемой среди пернатого племени считалась причудливая мифическая птица фе­никс. По некоторым описаниям, у нее горло ласточки, клюв — петуха, шея — змеи, хвост — рыбы, лоб — журав­ля, головка — утки, расцветка — дракона, спина — черепа­хи. Перья у феникса пяти цветов, которые символизируют пять основных добродетелей: человеколюбие, долг, при­стойность, знание обрядов, верность.

Волшебная птица феникс добра и милосердна: она не клюет насекомых, не питается живыми существами и тра­вами; пищей для нее служат семена бамбука, а жажду она утоляет только из чистого родника. Происхождение птицы феникс связывают с солнцем и огнем, поэтому она симво­лизирует тепло, неотделимое от лета и хорошего урожая.

Черепаха также считалась священным животным, она олицетворяла долголетие, силу, выносливость. Ее куполо­образную спину уподобляли небесному своду, а брюхо — земле. Ее долголетие стало синонимом вечности. Счита­лось, что черепаха живет до трех тысяч лет. Божественная черепаха имела голову змеи и шею дракона.

Изваяние черепахи служило украшением император­ских дворцов и постаментом для памятников на могилах знатных людей.

Обожествлялись и другие живые существа. Существо­вал культ змей, лисиц, обезьян, ящериц, крыс.

В народном поверье змее приписывали свойства водя­ного божества, или дракона. Считалось, что через сотни лет змея может перевоплотиться в дракона. По некоторым источникам, сам дракон когда-то произошел от огромной морской змеи или гигантского удава, водившегося в водах реки Янцзы.

Этим объяснялись и ритуальные почести, которые воз­давались змее во время засухи или наводнения. В 1872 г. управитель города Тяньцзиня после неудачных попыток предотвратить наводнение, угрожавшее городу, покончил жизнь самоубийством, бросившись в реку. Столь самоот­верженный поступок главы города якобы привел к тому, что вода начала убывать. С тех пор для населения Тянь­цзиня и окрестных деревень этот человек превратился в духа воды, принявшего образ маленькой змеи. Спустя не­которое время один крестьянин выловил в воде обыкновен­ную змейку, которую принял за бога дождя, и доставил ее в городской храм дракона, где этому пресмыкающемуся были оказаны высокие почести.

Читать дальше