Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Пятница, 24.11.2017, 04:36
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Из истории Китая


Вера в духов-4
[ ] 16.08.2010, 23:24

 

Английский путешественник А. Литл в книге «Китай изнутри» приводит случай, который произошел в 1898 г. в Нанкине. Одна молодая замужняя женщина была силь­но опечалена тем, что редко получала письма от мужа, который находился по торговым делам вдалеке от дома. Много раз через друзей она просила его вернуться, но он не возвращался. В конце концов, отчаявшись, она напра­вилась к прорицателю, который, как говорили в городе, обладал сверхъестественными знаниями и мог предуга­дать прошлое, настоящее и будущее человека. Раскрыв свою таинственную книгу, прорицатель сделал вид, будто погружен в глубокое размышление и испытывает сильное беспокойство. Обращаясь к опечаленной женщине, он дро­жащим голосом произнес: «О женщина! Ваш муж много раз менял занятия. Его повсюду преследовал рок. Теперь у него нет денег. Тяжело больной он лежит в заброшенном доме далеко-далеко отсюда». Услышав эти слова, женщи­на горько заплакала. Прорицатель стал ее утешать и тут же, быстро перевернув несколько страниц своей книги, ве­село воскликнул: «Спасен!» Затем он объяснил женщине, что счастливая звезда была покрыта черной тучей и если звезда снова будет излучать свет, ее муж выздоровеет и заработает много денег.

 

В то время как прорицатель, стоя на коленях, усердно молился богам, чтобы они вырвали мужа страдающей жен­щины из когтей дьявола, закрывшего черной тучей счаст­ливую звезду, дверь неожиданно отворилась и на пороге появился человек. За его плечами был мешок, наполнен­ный слитками серебра и золота. Это был долго отсутст­вовавший муж. Жена с радостным криком побежала к нему навстречу. Прорицатель был весьма сконфужен. Ис­пугавшись возмездия, он бросился бежать, поскользнулся, упал, вывихнул себе ногу и поранил голову. Муж, не желая омрачать радость своего возвращения, не стал преследовать и наказывать незадачливого прорица­теля.

 

Престиж прорицателя покоился исключительно на су­еверии толпы, внимавшей всему, что он скажет. Предска­зания, которые по счастливой случайности сбывались, уве­личивали его популярность. Если же предсказание ока­зывалось ложным, у жрецов всегда наготове было объяснение: вопрошавший недостаточно искренне верит в идола и толкователя его воли.

 

Суеверные люди страдали не столько от злых духов, сколько от прорицателей: их невежественные рекоменда­ции нередко были непосредственной причиной смерти ве­рующего. Однако ни власти, ни родственники пострадав­шего не осмеливались наказать таких прорицателей. Им все прощалось: они ведь пребывали под покровительством богов, чью волю пунктуально исполняли. Никто не решал­ся выразить недовольство действиями прорицателя — раз­гневанные боги могли немедленно отомстить за это, ни­спослав оскорбителю всевозможные бедствия и тяжкие страдания.

 

Предсказание оформлялось различными способами: с помощью особых вычислений, путем вытягивания жре­бия — листка, на котором были написаны мистические знаки. На основании таких мистических «данных» дава­лись соответствующие советы.

 

Прорицатели нередко использовали в своей «работе» бумажные заклинания: на листе бумаги в определенной комбинации писали предостережения от действия злых духов и выражали пожелания счастья, богатства и много­детности. Такие бумажные заклинания, якобы имевшие мистическую силу, вывешивались на стенах домов, в спальнях, на воротах и т. д.

 

С верой в злые и добрые таинственные силы связаны и многочисленные приметы, определявшие поведение ки­тайцев.

 

Если змея заползет в дом, в доме обязательно будет покойник. Если залетит летучая мышь, то обитатели дома будут вознаграждены счастьем. Если во дворе каркает ворона, глядя прямо на дом, не миновать беды: случится пожар, кража, болезнь или какие-нибудь другие неприят­ности. Если сорока ранним утром прилетит во двор, уся­дется на дерево и застрекочет,— это к счастливому собы­тию в жизни хозяев дома.

 

Многие наблюдатели за жизнью феодального Китая от­мечали особую роль суеверий и предзнаменований в жиз­ни народа. «Ни один народ,— писал в конце XIX в. аме­риканский китаевед К. Вильяме,— не порабощен в такой степени страхом неизвестности, как китайский. И никто не прибегает столь часто к таким средствам, которые бы удостоверяли, будет ли успешно осуществлено задуманное дело, или потребуется помощь для возмещения убытков».

 

Понятно, что со временем описанные взгляды и пред­ставления менялись, и все же вера китайского народа в добрых и злых духов сохранялась до недавнего прошлого.

 

В древнем Китае получили распространение са­мые различные формы культа, однако особое значение приобрел и на протяжении многих веков сохранялся культ предков, т.е. обожествление и почитание общего предка рода по мужской линии. Иными словами, культ предков — это вера в «самостоятельное существование» души покой­ного.

 

Древние китайцы уподобляли смерть долгому сну. В это время, думали они, душа покидает тело, в (которое может вернуться. Чаще всего душа обыкновенного чело­века не возвращалась уже в покинутое тело, а продолжала свою жизнь вне облекавшей ее телесной оболочки.

 

Итак, после смерти человека его душа продолжает жить и пользоваться всем, что принадлежало ему при жизни. Это представление конкретизировалось следующим образом. После погребения душа покойника делится на три части: первая из них остается в могиле, вторая вопло­щается в поминальную табличку, находящуюся на домаш­нем алтаре, а третья переселяется в загробный мир.

 

Где же обитает душа человека после смерти? Вначале в той комнате, которую занимал усопший при жизни. А по­том обычно в могиле, где покоится его прах. Впрочем, она предпочитает селиться в специально для нее возведенных или приспособленных помещениях. Вот почему строились домашние молельни, в которых чествовали души усопших предков, а также возводились общественные или государ­ственные храмы, служившие местом почитания тех покой­ников, которые при жизни были знаменитыми людьми. Душа усопшего способна жить и на небе — на небесных светилах и в воздушном пространстве, воплощаться в рас­тения и животных.

 

Она по-разному могла влиять на судьбу живых родст­венников. Как это воспринималось, можно видеть из при­веденного ниже рассказа.

 

Почтительный сын

 

В провинции Шаньдун жил некий Чжоу. Он с особым почтением относился к своей матери. Однажды у нее на ноге появился большой нарыв, до того болезненный, что невозможно было терпеть. И днем и ночью несчастная женщина плакала и стонала. Сын предлагал ей разнооб­разные угощения и приносил всякие лекарства. Он так за­ботился о матери, что сам забывал о сне и еде.

 

Так прошло несколько месяцев, а матери все не ста­новилось легче. Чжоу совсем потерял голову. Однажды он увидел во сне покойного отца. Отец сказал ему: «Мать больна. Хорошо, что ты так заботливо ухаживаешь за ней. Только если не смажешь ее рану человеческим жиром, она не выздоровеет. Ты напрасно беспокоишься и страдаешь».

 

Чжоу проснулся и удивленный встал с постели. Затем он взял острый нож и отрезал у себя кусок мяса. Особой боли не чувствовалось. Тотчас же он наложил себе на рану полотняную повязку. Кровь не текла. Потом Чжоу поджарил свое мясо, вытопил из него жир и смазал боль­ное место у матери. Боль в ноге мгновенно прекратилась. Мать радостно спросила: «Что это за лекарство, которое так хорошо помогает?» Чжоу не сказал правды, чтобы не волновать мать. Она вскоре выздоровела. Чжоу обычно за­крывал пораненное место, так что даже его жена ничего не замечала. От раны в боку остался лишь большой шрам, величиной с ладонь. Когда жена настойчиво стала спра­шивать, что это за шрам, Чжоу все ей рассказал.

 

Так умерший отец, не забывший о своем семействе, дал совет, как исцелить тяжелый недуг своей жены.

 

Душа человека, оказавшись в загробном мире не поры­вала связи со своим телом, лежавшим в земле. Как осу­ществлялась эта связь, никто не мог сказать, но то, что она существует, ни у кого не вызывало сомнения.

 

Глубоко убежденный в том, что между душой и остан­ками существует тесная связь, верующий страшился не самой смерти — к этому он был морально подготовлен ве­рой в загробную жизнь,— а боялся появиться в «мире те­ней» обезглавленным или с увечьем: без рук, без ног.

 

Суеверный человек верил в потустороннюю жизнь, и эта вера помогала ему переносить любые страдания. Ужас­нее всех земных мук считал он для себя появление на том свете без головы, ибо душа человека, обезглавленного при жизни, была обречена навеки бродить в загробном мире без пристанища. Такая душа лишалась всякого утеше­ния, не будучи в состоянии ни выразить мыслей, ни ус­лышать голоса других душ. Мужчина мог бы в загробном мире жениться, но какая женщина выйдет замуж за чело­века без головы или за калеку.

 

Следовательно, тело крайне необходимо душе в ее за­гробных странствиях. Вот почему верующие заботились о том, чтобы останки усопших предков бережно сохраня­лись.

 

Даже выпавшие зубы, остриженные ногти и волосы кла­ли в гроб вместе с телом покойника. Ампутацию хирургом конечностей суеверные люди воспринимали как страшное несчастье. Были случаи, когда родственники больного предпочитали смерть близкого человека ампутации руки или ноги. Если же и соглашались на такую операцию, то требовали, чтобы ампутированные конечности закапыва­лись на родовом кладбище.

 

Право быть повешенным, а не обезглавленным полу­чали только самые сановные преступники как знак вели­кой монаршей милости. Проявляя «великодушие» к выс­шим сановникам, совершившим тяжкие преступления, император мог вынести им такой приговор: пусть они по­кончат жизнь самоубийством, используя для этого раз­личные средства — яд, опиум, шелковый шнур для уду­шения и т. п.

 

Хотя душа почиталась превыше плоти, это, однако, не означало пренебрежительного отношения верующих к жизни. По этому поводу существовало такое нравоучение: «Каждый человек имеет тело и жизнь. Жизнь дана ему Небом, тело порождено его родителями. Самое важное для человека — это тело и жизнь. С помощью тела мы обраба­тываем поля, зарабатываем на жизнь, служим своим роди­телям, обеспечиваем пропитанием своих жен и детей. Сол­даты с помощью тела зарабатывают на пропитание, сра­жаются на полях сражения, отдают свои силы служению императору. Поэтому в древние времена люди во время ходьбы не спешили, опасаясь упасть и повредить свое тело — ведь это равносильно тому, что повредить тело ро­дителей».

 

Потомки умершего считали, что его душа всегда со­храняет связь с ними и влияет на их жизнь. А раз это так, ей следует регулярно помогать, снабжать всем необходи­мым: жильем, пищей, одеждой, предметами обихода и т. п. Все это доставлялось душам предков путем жертвоприно­шений. В далеком прошлом на жертвенном огне сжига­лись настоящая одежда, настоящий строительный матери­ал для жилья и т. д. Считалось, что, превращенное в дым и пепел, все это отправляется по назначению.

 

Напрашивается вопрос: каким образом усопший мог воспользоваться жертвоприношениями? По представле­нию древних, его душа на время выходила из могилы, по­лучала все необходимое и затем вновь возвращалась в свое посмертное жилище.

 

Строго соблюдая сложный ритуал почитания душ предков, потомки рассчитывали на их помощь в самых различных земных делах. Обычно покойников просили продлить жизнь членов семьи, дать счастье и благополу­чие всему роду и т. п.

 

Душа в загробном мире нуждалась в пище. Кормить ее считалось обязанностью всех членов семьи. Если она получала все необходимое, то приносила благополучие по­томкам. Если о душе никто не заботился и она терпела лишения, то становилась злой, мстительной, посылала лю­дям болезни и различные несчастья.

 

Существовали специальные виды жертвоприношений и для тех несчастных душ, которые попали в «мир теней» без головы, т. е. на земле были обезглавлены. Предпола­галось, что приготовленная особым способом жидкая ка­шица или соленое тесто могут быть доставлены такому обезглавленному духу непосредственно через горло.

 

Главная забота о душе умершего падала на того члена семьи, который при жизни был ей ближе всех. Таким считался старший сын покойного. А так как душа предка существовала вечно и постоянно требовала жертв, то не должна была нарушаться и преемственность лиц, прино­сящих ей жертвы: умершему отцу приносил жертвы его старший сын, последний также должен был оставить пос­ле себя сына и т. д. Таким образом, усопшие предки как бы продолжали жить в могиле, словно живые люди, не порывая связей с семьей, родственниками и знакомыми.

 

После смерти главы семьи хозяином дома становился старший сын, которому должны были подчиняться все младшие родственники. «Истинными правителями семей­ства,— писал С. М. Георгиевский,— являются его усоп­шие предки, их всесильная воля священна для потомков. Что касается главы семейства, то он, как первородный сын, по требованию культа предков наследует звание главного семейного жреца и, как посредник между чле­нами семьи и предками, облекается властью законодате­ля, судьи, администратора; но эта власть не в его собст­венно руках заключается — она принадлежит предкам и через него получает только реальное осуществление. Та­ким образом, вся постановка древнекитайского семейства определялась культом предков, незримо живущих за гро­бом».

 

Старшего сына называли чжун-цзы, что по-русски бук­вально означает «сын могилы», т. е. сын, на которого воз­лагались обязанности совершать жертвоприношения на могиле отца.

 

Ну а как быть с душами тех усопших, у которых не осталось детей и близких? Ведь они, блуждая без при­смотра, страдая от голода и холода, могут разгневаться и причинить людям большой вред. В некоторых районах Южного Китая для таких неприкаянных душ буддийские монахи выставляли столы с угощением. Прорицатели за­ранее определяли время прибытия духов. В нужный мо­мент мелодичный колокольный звон ублажал блуждаю­щих, бездомных духов, приглашенных отведать жертво­приношения.

 

Одним из главных элементов культа предков была це­ремония погребения главы семьи, последующий траур и жертвоприношения в связи с этим. Похороны в просто­народье назывались «траурное дело», или «белое дело» (цвет траурных одежд в Китае — белый). Глубокая вера в загробную жизнь приводила к тому, что правители Ки­тая хотели и на том свете жить роскошно и пользоваться услугами своих советников и слуг. Не удивительно, что после смерти правителя У-гуна были умерщвлены и по­хоронены с ним 66 слуг, призванные на том свете обслу­живать своего повелителя. Вместе с другим усопшим пра­вителем Му-гуном было погребено 177 простолюдинов и три представителя благородных фамилий. Основатель первого централизованного государства в Китае импера­тор Цинь Ши-хуан (III в. до н. э.) повелел, чтобы после его смерти были умерщвлены и погребены вместе с ним его жены, домочадцы, а также слуги. Однако примерно с середины I тысячелетия до н. э. человеческие жертвопри­ношения почти прекратились и с высокопоставленными покойниками в могилу стали опускать фигурки, вылеплен­ные из глины, а также изображения, вырезанные из бу­маги.

 

Забота о будущем пребывании в «мире теней» начина­лась задолго до наступления смерти. Загробная жизнь, как и земная, определялась положением человека в об­ществе: чем богаче был он на земле, тем пышнее обстав­лял свое потустороннее существование. И конечно, лучше всех на том свете жил самый богатый человек — импера­тор. По издавна существовавшим в Китае обычаям, со­оружение могилы для императора начиналось на следую­щий год после его вступления на престол и, как правило, продолжалось с перерывами на протяжении всего прав­ления.

 

Императорские могилы сооружались с большим разма­хом и, по существу, представляли собой богатые палаты, иногда даже превосходящие своей роскошью дворцы жи­вых правителей. Если императорские дворцы в большин­стве случаев сооружались из кирпича и дерева, то буду­щие гробницы — из огромных камней, облицованных мра­мором. Это делалось с целью сохранить останки императо­ров в усыпальницах навечно.

 

Император Цинь Ши-хуан избрал местом своего погре­бения горный хребет Лишань, находящийся недалеко от города Сиань (провинция Шэпьси). Эти горы изобиловали золотом и нефритом. Над устройством его могилы много лет трудились сотни тысяч людей. Вначале в горе вырыли огромную яму. Поскольку на дне ее оказались три бьющих ключа, воду отвели в другое место, а отверстие, из кото­рого били ключи, залили медью. Стены будущей усыпаль­ницы облицевали отшлифованными камнями и нефритом, дно устлали большими лакированными камнями, на ко­торых нарисовали карту девяти областей китайской импе­рии. На дпо поставили макеты пяти священных гор, а по­толку придали вид неба с изображениями светил. После того как гроб с телом Цинь Ши-хуана опустили в могилу, ее наполнили огромным количеством драгоценной утвари и всеми предметами повседневной жизни императора и, чтобы ему не было темно, поставили светильники. Склеп закрыли массивной дверью и заложили камнями. Сверху насыпали курган, густо насадив его деревьями и кустар­никами.

 

Для строительства своей роскошной будущей усыпаль­ницы Цинь Ши-хуан согнал более 700 тысяч человек. Пос­ле завершения строительства, во имя сохранения тайны, мастера и те, кто укладывал сокровища в усыпальницу, были заживо погребены.

 

Если при жизни усопший был женат, он, естественно, нуждался в присутствии супруги и на том свете. Отсюда возник обычай заживо погребать жен вместе с умершими мужьями. С императором Цинь Ши-хуаном, как сообща­ют некоторые источники, были похоронены все те его жены, у которых не было детей. Впоследствии этот дикий обычай был смягчен: бездетные жены императора после его смерти переселялись на жительство в пределы ограды, окружавшей могилу.

 

Многие китайские императоры захоронены в окрест­ностях нынешнего города Сиань, который был столицей Китая в течение 1180 лет и пережил 11 династий. Самый большой курган насыпан над могилой могущественного императора ханьской династии У-ди. Несмотря на то что уже многие века этот курган подвергается разрушитель­ному воздействию сил природы, он выглядит величествен­но: более километра в окружности и до 45 метров в высоту.

 

Другая известная усыпальница китайских императоров расположена в 70 километрах к северо-западу от Пекина. Здесь, на склонах горы Долголетия (Тяныиоу), на площа­ди 40 квадратных километров находятся могильники им­ператоров династии Мин (1368—1644).

 

Столицей Китая при династии Мин вначале был город Нанкин. После смерти первого императора этой династии, который похоронен в Нанкине, столица была переведена в Пекин. Все остальные 13 императоров династии Мин по­хоронены на горных склонах Тяныноу. Отсюда и назва­ние этого места — «Тринадцать могильных холмов» (Ши-сань лин).

 

Из императоров династии Мин дольше всех (48 лет) пробыл на троне Чжу И-цзюнь (1573—1620), построив­ший себе величественную гробницу. В 1956 г. на месте его погребения были произведены археологические раскопки. И вот что предстало перед взором живых.

 

Весь комплекс усыпальницы имеет три просторных зала — передний, средний и задний, а также два боковых помещения. В каждом зале — большие двери, створки ко­торых сделаны из цельных кусков белого мрамора. Стены и потолок (сводчатой формы) выложены из массивных каменных плит. В два длинных боковых помещения так­же ведут большие двери из белого мрамора, а стены по­мещений и потолок выложены из каменных плит. Попе­речные притолоки дверей сделаны из меди. В среднем зале установлены три больших мраморных кресла. Их ук­рашают извивающиеся мраморные драконы. Перед каж­дым креслом — комплект утвари для жертвоприношений, сделанной из обожженной желтой глазури. Поставленные в специальные сосуды свечи и благовония хорошо сохра­нились. Здесь же стоят три больших фарфоровых сосуда, наполненных маслом для светильников. Светильники дав­но погасли, и в сосудах осталось много масла.

 

В глубине гробницы расположен главный зал, где ус­тановлены три больших деревянных саркофага, покрытых киноварным лаком: гроб императора и гробы двух импе­ратриц. По обеим сторонам от императорского посмертно­го ложа — множество фарфоровых изделий, слитки золо­та и серебра, инкрустированный драгоценными камнями меч и золотые доспехи. В гробу обнаружены кубок и чаша, сделанные из блестящей белой яшмы. Под чашей стоит золотое блюдце, а сверху она прикрыта золотой крыш­кой, украшенной ярко-красным кораллом. В истлевшей шкатулке, у изголовья покойника, была обнаружена зо­лотая корона императора. В гробу нашли несколько яш­мовых поясов с тонкой искусной резьбой. Стенки гроба были покрыты золотой и красной парчой.

 

Около гробов императриц сохранились драгоценности и дорогие женские украшения. Женский головной убор фынгуань (фениксовая шапка) был выполнен из отде­ланных малахитом золотых фениксов и цветов. Мифиче­ская птица феникс считалась эмблемой императрицы. От­ливка, гравировка и инкрустация золотом этого убора представляют собой шедевр ювелирного искусства Китая конца XVI или начала XVII в. Кроме перечисленных предметов в могиле были найдены золотые кубки, тазы, блюда, чаши и сосуды для вина, а также обычная оловян­ная посуда.

 

Так выглядели императорские могилы — настоящие подземные дворцы, предназначенные для пребывания земных владык на том свете.

 

Некоторые усопшие при жизни имели слуг. Как быть с ними? По древнейшим обычаям, они должны были сле­довать в могилу за своими господами. Массовые захороне­ния рабов и слуг зафиксированы лишь во II тысячелетии до н. э., позднее это стало редким явлением. Однако, когда умерла любимая наложница маньчжурского императора Шуньчжи, он приказал убить на ее могиле тридцать ра­бов. К человеческим жертвам правители прибегали также в годы особенно страшных стихийных бедствий, дабы уми­лостивить духов.

 

Существовал обычай вместе с усопшим человеком хо­ронить и принадлежавших ему животных: коров, лоша­дей, верблюдов, баранов, птиц и т. п.

 

В могилы помещали также утварь, оружие, музыкаль­ные инструменты, различные предметы обстановки — все, в чем нуждалась душа усопшего. В древности это правило соблюдалось китайцами неукоснительно. Когда хоронили императоров поздней ханьской династии (25—220), в мо­гилы помещали стрелы, луки, щиты, секиры, колчаны, кольчуги, шлемы, траурные колесницы, колокола, камен­ные орудия труда, духовые музыкальные инструменты и т. п.

 

Во времена династии Мин вошло в традицию перед семейным кладбищем знатных людей мостить дорогу и по обеим ее сторонам ставить мраморные или каменные из­ваяния людей и животных. Число, размеры и даже формы этих изображений определялись общественным положением усопшего. Так, при подходе к могилам 13 императо­ров династии Мин, вблизи Пекина, по обе стороны дороги были поставлены каменные изображения 24 животных: по четыре льва, шакала, слона, верблюда, жирафа, лошади. Кроме того, по сторонам дороги, ведущей к могилам, рас­положены 12 каменных фигур, изображающих людей: са­новников, военных и гражданских чиновников.

 

Тщательно готовила себе будущее посмертное жилище вдовствующая императрица Цыси   (умерла  15 ноября 1908 г.). Особенно большое внимание она уделяла этому в последние годы своей жизни, часто навещала строив­шийся мавзолей, следила за его отделкой. В 1897 г. мав­золей был почти готов, однако после очередной проверки она повелела его переделать, так как столбы из тикового дерева показались ей недостаточно массивными и внуши­тельными.

 

Когда вдовствующая императрица Цыси скончалась, на территории императорского дворца была сделана ог­ромная бумажная лодка. Ее наполнили самыми разнооб­разными бумажными изделиями: изображениями евнухов, фрейлин, домашней утвари, различных яств. На носу лодки был устроен миниатюрный троп, вокруг него скло­нились в почтительном поклоне фигурки чиновников, оде­тых в официальные халаты, словно на аудиенции у покой­ной Цыси. После церемонии жертвоприношений вся эта бутафория была сожжена. За день или два до похорон Цыси у ее гроба сожгли также несколько сот бумажных изображений слуг, всадников, а также верблюдов и дру­гих животных.

 

Посмертное ложе императрицы Цыси представляло со­бой настоящую кладовую сокровищ. Усопшую положили в массивный вместительный гроб, заполненный всевоз­можными драгоценностями. У ее изголовья поставили из­ваянные из нефрита цветы лотоса, а у ног — листья лото­са. В руки императрице вложили 18 маленьких изваяний Будды, изготовленных из жемчуга; ее лицо обрамлял ве­нок из драгоценных камней, тело девять раз обвила лента с крупными жемчужинами. По обе стороны от покойницы разместили 108 золотых и нефритовых будд, а также пер­сики, груши, абрикосы, дыни и другие фрукты, изготов­ленные из нефрита. Здесь же находилась нефритовая чаша с листьями из дорогого камня, драгоценное деревце с коралловыми ветвями и т. д.

 

Все это было сделано для того, чтобы Цыси на том све­те могла пребывать в такой же роскоши, которой она поль­зовалась при жизни.

 

То, что мог позволить себе император, не было, конеч­но, доступно не только рядовому труженику, но даже и со­стоятельному человеку. И все же каждый, готовясь перей­ти в «мир теней», старался в соответствии со своими ма­териальными возможностями захватить с собой самое не­обходимое.

 

На покойника надевали несколько халатов,— возмож­но, даже все, которые у него были. В состоятельных семь­ях гроб наполняли драгоценными камнями, золотом, се­ребром, жемчугом и теми мелочами, которые покойник лю­бил при жизни. Иногда в гроб клали трубку усопшего, его любимую книгу, сочинение, которое он написал, и т. д.

 

Посмертное жилище бедняков выглядело иначе. У ры­баков Западного Китая, например, все богатство состояло из лодки и рыболовных сетей. Когда рыбак умирал, его вместо гроба клали в челнок, который покрывали другим челноком. На дорогу покойнику давали половину сети, чтобы он мог на том свете заниматься привычным де­лом — рыбной ловлей. Другая половина сети хранилась у родных как память об усопшем.

 

Со временем обычаи захоронения постепенно изменя­лись. Похороны с соблюдением всех ритуалов были обре­менительны для родственников умершего, требовали больших расходов, наносили ущерб имуществу. Поэтому, сохраняя прежнюю веру в загробную жизнь, стали погре­бать вместе с усопшим не реальные предметы, а их изо­бражения и макеты.

 

В могилу клали глиняные или деревянные фигурки слуг и служанок, лошадку, тележку, диванчик с пологом и рогожками, миниатюрные стулья и столы. Если, напри­мер, умирала старушка, любившая играть в карты, сын, чтобы не лишать мать удовольствия, делал несколько чу­чел, усаживал их за столик, раскладывал перед ними кар­ты и все это сжигал — на том свете усопшая получит партнеров по карточной игре.

 

Простой человек, не имевший возможности соорудить себе усыпальницу, считал себя обязанным приготовить хотя бы добротный гроб, который сохранит его тело на долгие времена. Когда наступала старость, осуществить подобные приготовления становилось не так-то просто. Поэтому к потусторонней жизни готовились заранее. За­фиксированы даже случаи, когда дети бедняков продавали себя в рабство, чтобы купить отцу красивый гроб. Отцы в таких случаях с гордостью рассказывали о преданности сыновей. Подарить родителю в день его рождения хоро­ший гроб считалось для сына похвальным поступком. Этот обычай получил широкое распространение в феодальном Китае. Приготовленный заблаговременно гроб бережно хранился в доме до самой смерти того, кому он был пред­назначен.

 

Но бывали и другие, правда очень редкие, случаи. В 1891 г. «Пекинский вестник» опубликовал сенсацион­ную уголовную хронику. Некто Цзя имел сына, который вел беспутный, постыдный образ жизни. Цзя, будучи бла­горазумным человеком, заранее приобрел себе добротный гроб для посмертного жилища. Его сын, испытывая недо­статок в деньгах, продал этот гроб. Обнаружив его исчез­новение и уличив сына в краже, Цзя страшно возмутился и в гневе поклялся: «Если гроб не будет возвращен и по­ставлен на прежнее место, передам дело в суд и потребую приговорить сына к смертной казни».

 

Такая угроза привела молодого человека в ярость, и в момент сильного опьянения он задушил своего родителя. За такое страшное преступление суд приговорил распут­ного сына к смерти.

 

Гробы делались без единого гвоздя. Если гроб предна­значался для простого человека, его покрывали лаком черного цвета, для знатных и богатых — красного цвета. На крышке гроба писали фамилию и имя покойника, от­куда он родом, чем занимался, когда родился и скончался.

 

Снаружи стенки гроба украшали рисунками. Не мудрено, что гроб стоил очень дорого, и бедняки часто просто за­вертывали покойника в камышовую циновку.

 

Зато богачи приобретали два гроба: внутренний — бо­лее дорогой и внешний («чехол для гроба»).

 

Читать дальше

Категория: Из истории Китая | Добавил: magnitt
Просмотров: 3076 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz