Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Вторник, 17.10.2017, 06:17
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Из современной истории Китая


Чжоу Эньлай 4
[ ] 22.08.2010, 22:48

 

Контакты с главами делегаций и речи представителей ряда стран — участниц конференции на первом заседании привели Чжоу Эньлая к мысли о том, что подготовленный заранее текст его выступления не годится. За несколько часов между утрен­ним и вечерним заседаниями он подготовил новый текст своей речи, где во главу угла поставил вопросы единства и солидар­ности афро-азиатских стран, только что освободившихся от колониальной зависимости или продолжающих борьбу против империализма и колониализма, а также общие проблемы, объ­единяющие эти страны с различными социальными и полити­ческими системами. В своем выступлении Чжоу Эньлай также изложил основные принципы политики КНР, показав всю не­обоснованность обвинений КНР в «коммунистической угрозе», с которыми на конференции выступали представители ряда стран.

 

Некоторые западные авторы изображают Чжоу Эньлая как лидера, пытавшегося под эгидой Китая создать, употребляя современную терминологию, «азиатский центр силы», однако совершенно очевидно, что Чжоу Эньлай с 50-х гг. реалистически подходил к проблемам региональной безопасности, рассматри­вая их не отдельно, не изолированно, а в общемировом кон­тексте. Еще в 1954 г. он говорил: «Государствам Азии нужны мир и сотрудничество, а не война и вражда. Азиатские страны должны консультироваться между собой, принимать эффектив­ные меры, способствовать установлению коллективного сотруд­ничества и совместными усилиями защищать коллективный мир и безопасность в Азии. Эта наша политика отнюдь не ис­ключает любое государство, находящееся за пределами Азии». Именно с этих позиций Чжоу Эньлай в середине 50-х гг. под­держивал выдвигавшуюся тогда идею региональной Дальне­восточной конференции.

 

Важным фактором в борьбе за сохранение мира и предот­вращение войн Чжоу Эньлай считал эффективные усилия со­циалистических стран и всех миролюбивых сил по преодолению атмосферы страха, сомнений и взаимного недоверия между государствами. Одно из главных средств для достижения этой цели, для смягчения международной напряженности Чжоу Эньлай видел в «контактах между различными странами», в «свободном общении между народами всех стран», указывая, что это общение должно быть взаимным, лишь тогда оно смо­жет способствовать устранению подозрений и опасений, укреп­лению взаимного доверия.

 

Большое значение в этом плане Чжоу Эньлай придавал встречам между государственными руководителями различных стран, обменам парламентскими делегациями, визитам пред­ставителей различных слоев населения, развитию торговли и экономического сотрудничества между всеми странами, а так­же культурным связям между ними. Чжоу Эньлай сам много ездил за границу и часто принимал в Пекине иностранных го­стей. Он тщательно готовился к зарубежным поездкам, внима­тельно изучал собранные по его заданию аппаратом МИД КНР досье по всем вопросам, связанным с той страной, куда ему предстояло ехать. В ноябре 1956 —феврале 1957 г. Чжоу Энь­лай совершил ряд поездок в страны Азии — Вьетнам, Камбод­жу, Бирму, Индию, Пакистан, Афганистан, Непал и Цейлон, устанавливая и развивая дружественные отношения Китая с этими странами. Весной 1960 г. он снова посетил Бирму, Ин­дию, Непал, Камбоджу, Вьетнам, а также Монгольскую Народ­ную Республику. В декабре 1963 — феврале 1964 г. Чжоу Энь­лай побывал в десяти странах Африки. Целью этой поездки было укрепление отношений и влияния КНР в «третьем мире», по у нее был и другой аспект.

В условиях развертывания поле­мики с КПСС, настойчивого проталкивания Мао Цзэдуном и его сторонниками своих внешнеполитических концепций, Чжоу Эньлай предпринял попытку, как он сам говорил во время ви­зита, «понять и изучить» ситуацию в различных по своему со­циально-экономическому и политическому уровню странах «третьего мира», в какой-то степени получить ответ на вопрос, действительно ли эти страны являются главной революционной силой современности.

Есть и еще немаловажная деталь. Высказывания Чжоу Эньлая в ходе визита по вопросам войны и мира, его оценки китайско-советских отношений существенно отличались от тех, которые заполняли китайскую печать того времени, и во мно­гом противоречили тезисам о неизбежности войны, высказывав­шимся Мао Цзэдуном и его окружением. Чжоу Эньлай во вре­мя поездки неоднократно заявлял, что ядерная война была бы величайшей катастрофой для человечества. Он также выражал надежду, что имеющиеся идеологические расхождения между КПК и КПСС будут преодолены.

 

Акцент на проблемах экономического развития, экономиче­ских взаимоотношений стран «третьего мира» отражал стрем­ление Чжоу Эньлая показать на примере развивающихся стран, имеющих, как он подчеркивал, немало общего с Китаем в исто­рическом плане, приоритет и для КНР решения социально-экономических задач.

 

Проблемы экономических отношений с развивающимися странами поднимались Чжоу Эньлаем и раньше. В 1956 г. он, например, говорил: «Китай является лишь недавно освободив­шейся страной. Наша экономика все еще очень отсталая, мы еще не достигли полной экономической независимости. Поэтому наши экономические возможности ограничены и наше эконо­мическое сотрудничество с другими странами мы осуществляем главным образом посредством торговли. Однако мы знаем, что экономическая независимость имеет важное значение для ук­репления политической независимости. Поэтому одновременно с проведением своего экономического строительства мы готовы также в пределах возможностей использовать наши незначи­тельные силы для оказания помощи другим странам в их эко­номическом развитии».

 

Чжоу Эньлай высказывался за помощь развитых стран За­пада экономически слаборазвитым странам при условии, что она не будет связана с ущемлением государственного сувере­нитета последних: «Если западные страны также смогли бы осуществлять экономическое сотрудничество с другими стра­нами на основе принципов, которых придерживаемся мы, то это оказало бы исключительно благоприятное влияние не только на экономическое развитие всех заинтересованных стран, но также на улучшение всей международной обстановки».

 

Во время своего визита в африканские страны Чжоу Эньлай неоднократно возвращался к вопросу о непростых проблемах взаимоотношений больших и малых государств, стран, предо­ставляющих и получающих помощь, мысленно связывая под­ходы к решению этих проблем с осознаваемой пм опасностью возобладания среди руководителей КНР националистических и великодержавных идей. По воспоминаниям его ближайших сотрудников, в частности тех, кто так или иначе был связан с вопросами оказания помощи КНР другим странам, Чжоу Энь­лай часто напоминал им, что при решении этих вопросов сле­дует избегать эгоистического национализма и особенно велико­державного шовинизма.

 

В начале 60-х гг. Чжоу Эньлай старался избежать чрезмер­ной идеологизации внешней политики КНР, ее ориентации ис­ключительно на «третий мир» путем улучшения отношений с капиталистическими странами Запада и Японией и путем смяг­чения напряженности в отношениях с СССР.

 

В октябре 1961 г. Чжоу Эньлай посетил Москву в качестве главы китайской партийной делегации на XXII съезде КПСС. В своем выступлении на съезде 19 октября он сказал: «Между народами Китая и Советского Союза издавна существует глу­бокая дружба... Эта великая сплоченность и дружба между на­родами наших двух стран будут жить в веках, подобно тому как Янцзы и Волга будут вечно нести свои воды». В последний раз в Советском Союзе Чжоу Эньлай побывал в ноябре 1964 г. в качестве главы партийно-правительственной делегации Ки­тая на праздновании 47-й годовщины Октября.

 

Улучшения советско-китайских отношений не произошло, они, напротив, продолжали ухудшаться. Поскольку Чжоу Энь­лай был в числе тех китайских руководителей, кто пытался нор­мализовать эти отношения, процесс их ухудшения ослабил его позиции в китайском руководстве и сделал его более уязвимым в период «культурной революции», когда он неоднократно под­вергался нападкам со стороны некоторых организаций хунвэйбинов (красные охранники) и цзаофаней (бунтари) за «реви­зионистские взгляды и высказывания».

 

В 1972 г. врачи обнаружили у Чжоу Эньлая рак. Он пере­нес в общей сложности 14 операций, продолжая тем не менее напряженно работать. Весной 1974 г. его здоровье ухудшилось, он постоянно находился в госпитале, но не прекращал зани­маться делами Госсовета и принимать посетителей. 13 января 1975 г., несмотря на болезнь, Чжоу Эньлай выступил с докла­дом на сессии Всекитайского собрания народных представите­лей, в котором изложил программу «четырех модернизаций». В феврале 1975 г. он перенес еще одну операцию, но развитие болезни уже нельзя было остановить. 8 января 1976 г. Чжоу Эньлай скончался.

 

Холодным и сумрачным был январский день 1976 г. в Пеки­не. Дул пронизывающий северо-западный ветер, поднимая клу­бы пыли. Несколько миллионов человек — мужчины, женщины, старики, дети —жители Пекина и окрестных деревень — в скорбном молчании стояли в несколько рядов с самого раннего утра вдоль тротуаров многокилометрового проспекта, соединяю­щего центральную площадь города с кладбищем Бабаошань — усыпальницей китайских революционеров. Под звуки траурного марша медленно двигался кортеж с прахом Чжоу Эньлая, с именем которого были неразрывно связаны все выдающиеся со­бытия в жизни Китая последних пятидесяти лет. Ни один по­литический деятель не пользовался в Китайской Народной Рес­публике такой всенародной любовью, как бессменный глава китайского правительства, занимавший этот пост с момента провозглашения республики 1 октября 1949 г. до своей кон­чины 8 января 1976 г.

 

...5 апреля 1976 г. в день «цинмин», когда, по старинному народному обычаю, поминают усопших родных, сотни тысяч жителей Пекина с портретами Чжоу Эньлая, белыми траурны­ми венками и белыми цветами, с пением «Интернационала» ото­всюду стекались на центральную площадь Тяньаньмэнь. На площади стихийно возникали траурные митинги, читались сти­хи, посвященные памяти Чжоу Эньлая. Напуганные столь де­монстративной народной активностью, сторонники жены Мао Цзэдуна Цзян Цин стянули к площади крупные воинские и по­лицейские силы, которые грубо разгоняли собравшихся и про­изводили массовые аресты. Участников демонстрации избивали, принесенные ими венки и цветы сгребали в кучи и вывозили с площади. 9 сентября 1976 г. умер Мао Цзэдун, а через месяц были арестованы члены «банды четырех» во главе со вдовой Мао Цзэдуна Цзян Цин.

 

В КНР за последние годы немало сделано для увековечения памяти Чжоу Эньлая. В 1988 г. широко отмечалось 90-летие со дня его рождения. На родине Чжоу Эньлая в Хуайани, а также в Нанкине, Шанхае, Чунцине, Яньани, Сиани и Тяньцзине от­крыты мемориальные музеи, где экспонируются материалы, свя­занные с пребыванием Чжоу Эньлая в этих городах, издан двух­томник его произведений, вышли и продолжают публиковаться документы, связанные с Чжоу Эньлаем, воспоминания о нем. Многие китайские руководители в своих статьях и публичных выступлениях призывают «учиться у товарища Чжоу Эньлая».

 

В связи с 90-летием со дня рождения Чжоу Эньлая орган ЦК КПК газета «Жэньминь жибао» опубликовала воспомина­ния его помощников, которые рассказывали о неутомимой дея­тельности Чжоу Эньлая на посту премьера Госсовета и мини­стра иностранных дел КНР, всегда принципиально и стойко от­стаивавшего национальное достоинство Китая. Оценка, которую в 1979 г. дала Чжоу Эньлаю соратница и вдова Сунь Ятсена Сун Цинлин, наиболее ярко выражает те чувства, которые пи­тает китайский народ к Чжоу Эньлаю: «Настоящий коммунист и как человек, и как политический деятель, премьер Чжоу жил скромно и просто, был всегда доступен, всегда среди масс тру­дящихся, как один из них... Для нас навсегда останется образ­цом этот благородный, неутомимый, бесстрашный, с горячим сердцем борец и труженик, который был любим народом за то, что любил народ, и который был способен побеждать всех вра­гов и объединять всех, кого только можно объединить во имя движения вперед».

 

Собирая материал о Чжоу Эньлае, автор имел ряд бесед с людьми, хорошо его знавшими. Председатель Китайского народ­ного общества дружбы с заграницей, бывший посол КНР в США Чжан Вэньцзинь, долгие годы работавший в МИД КНР под непосредственным руководством Чжоу Эньлая, подчеркнул, что он заметно отличался от других китайских руководителей своей коммуникабельностью и феноменальной работоспособно­стью. Это, по словам Чжан Вэньцзиня, был прирожденный на­чальник штаба при главнокомандующем. (Аналогичную оценку роли Чжоу Эньлая дал американский журналист Г. Солсбери.) Чжоу Эньлай обладал удивительной памятью на лица и фами­лии, держал себя со всеми ровно и приветливо, быстро вникал в суть самых сложных вопросов. Если Мао Цзэдун в 60—70-х гг. лишь изредка являлся народу с высокой трибуны на площади Тяньаньмэнь в Пекине во время официальных демонстраций и парадов, то Чжоу Эньлай постоянно находился в самой гуще народа, много ездил по стране, бывал на предприятиях, нефте­промыслах, новостройках, часто выступал со статьями, докла­дами и речами.

 

По воспоминаниям члена делегации КПК на VII конгрессе Коминтерна Го Шаотана (А. Г. Крымова), который был зна­ком с Чжоу Эньлаем еще с 1928 г., он обладал удивительной способностью убеждать спорящих в необходимости достижения разумного компромисса. Например, после завершения работы VI съезда КПК в 1928 г. Чжоу Эньлай успешно и довольно бы­стро примирил враждовавшие между собой группировки китай­ских студентов, учившихся в Университете им. Сунь Ятсена в Москве.

 

Бывший первый заместитель Председателя Совета Минист­ров СССР И. В. Архипов, с 1950 по 1960 г. возглавлявший груп­пу советских специалистов, работавших в КНР по приглашению китайского правительства, и часто общавшийся с Чжоу Эньла­ем, отмечал, что Чжоу Эньлай был наиболее последовательным из всех членов Политбюро ЦК КПК (за исключением, быть мо­жет, Чэнь Юня) в деле развития, укрепления, а в конце 50— начале 60-х гг. и сохранения китайско-советской дружбы.

 

Весной 1960 г. Н. С. Хрущев из-за разногласий с Мао Цзэдуном в оценке международной обстановки и перспектив ми­рового развития принял импульсивное решение, отнюдь не диктовавшееся объективной обстановкой, об отзыве из КНР советских специалистов и советников. Чжоу Эньлай, чтобы смяг­чить отрицательное впечатление, которое это неожиданное воле­вое решение произвело на китайское население, дружественно настроенное в отношении СССР и советских людей, работавших в Китае, организовал теплые проводы отъезжавших на родину советских специалистов и их семей. По указанию Чжоу Эньлая органы китайской пропаганды широко разъясняли, что отъезд советских людей из Китая вызван крайне острой потребностью СССР в наиболее квалифицированных кадрах для решения не­отложных задач социалистического строительства и помощи раз­вивающимся странам. По инициативе Чжоу Эньлая от имени Общества китайско-советской дружбы в Пекине были устроены торжественные проводы уезжавшим специалистам, на которых Чжоу Эньлай высказал теплые слова благодарности в адрес со­ветских людей, так много сделавших для становления и упро­чения китайской экономики, образования и культуры в ходе первых, самых трудных десяти лет существования народной рес­публики. Чжоу Эньлай, как свидетельствовал И. В. Архипов, тяжело переживал ухудшение отношений между нашими стра­нами.

 

Английский биограф Чжоу Эньлая Дик Вильсон в своей книге о нем, изданной в 1984 г., писал, что в 1976 г. за рубежом появились сообщения, будто перед смертью Чжоу Эньлай про­диктовал Дэн Инчао свое политическое завещание, в котором предупреждал, что КПК ни в коем случае нельзя допускать ошибки типа «культурной революции» и что важнейшей целью китайской дипломатии должна стать нормализация отношений Китая с Советским Союзом. Однако в китайской печати в 1976 г. слухи о том, что Чжоу Эньлай оставил какое-то завещание, были опровергнуты.

 

Читатель вправе задать вопрос: как могло случиться, что бес­страшный коммунист-интернационалист Чжоу Эньлай, сделав­ший так много для победы народной революции в Китае, видный деятель международного коммунистического движения, посто­янно и открыто выступавший до начала 60-х гг. горячим поборником китайско-советской дружбы, оказался в 1966 г., наряду со многими другими руководящими деятелями КПК и КНР, соучастником развязанной Мао Цзэдуном «культурной револю­ции»? Автору представляется, что в этом большую роль сыграли неукоснительное следование Чжоу Эньлая жесткой партийной дисциплине, которая требовала автоматического, слепого пови­новения любому указанию вождя, а также многолетние личные контакты Чжоу Эньлая с Мао Цзэдуном. Их связывали и совме­стные драматические испытания Великого похода, и полная опасностей эвакуация из Яньани. Как вспоминал в беседе с ав­тором бывший корреспондент ТАСС в Китае В. Н. Рогов, встре­чавшийся с Чжоу Эньлаем в 1938 г. в Ханькоу, тот был иск­ренне убежден в необходимости иметь в такой полуфеодальной стране, как Китай, где преобладало крестьянское население и была широко распространена многовековая монархическая тра­диция, такого общенационального лидера — выходца из народ­ных низов, к которому весь народ относился бы как к предопре­деленному судьбой вождю. Этим вождем, по мнению Чжоу Эньлая, мог быть в то время только Мао Цзэдун, выходец из крестьянской семьи, проведший большую часть своей жизни в сельской местности, никогда не бывавший за границей, типич­ный представитель основной многомиллионной массы населения страны.

 

Роль Чжоу Эньлая в деле создания Коммунистической пар­тии Китая, в национальной революции 1925—1927 гг., органи­зации партийной работы в гоминьдановском тылу, строительстве советских районов и антияпонской войне была не менее яркой, чем роль Мао Цзэдуна. Однако сам Чжоу Эньлай считал, что во главе такой массовой партии, как КПК, должен стоять пред­ставитель рабочего класса или крестьянства, а не выходец из классово чуждой среды, каким был он сам. Поэтому после по­ражения революции 1925—1927 гг. Чжоу Эньлай поддерживал на посту руководителя партии рабочего Сян Чжунфа, а после его гибели — сына крестьянина Мао Цзэдуна, сам намеренно оставаясь в тени, но отдавая все свои силы и способности делу революции. Чтобы у мнительного Мао Цзэдуна не оставалось сомнений в отсутствии у Чжоу Эньлая каких-либо притязаний на лидерство, он искусно избегал занимать второе место в руко­водстве партией и страной и пропускал вперед то Лю Шаоци, то Линь Бяо, а под конец Цзян Цин и ее окружение.

 

Мао Цзэдун не раз использовал личную преданность Чжоу Эньлая в борьбе с теми, кто смел ему перечить, подобно Пэн Дэхуаю, а затем Лю Шаоци, которые высказывали свое несогла­сие с его волюнтаристской политикой. Мао Цзэдун сознательно сталкивал Чжоу Эньлая с Лю Шаоци. Ни для кого из тех, кто работал в 50—60-е гг. в руководящей группе аппарата ЦК КПК, не было секретом, что между Чжоу Эньлаем и Лю Шаоци, выдвинутым Мао Цзэдуном на второе место в партии в годы «движения за упорядочение стиля» и особенно после 1945 г., когда на VII съезде КПК Мао Цзэдун поручил ему выступить с отчетным докладом ЦК КПК, были весьма натянутые отно­шения.

 

Весной 1964 г. бывший советский посол в КИР П. Ф. Юдин рассказал автору об одной своей доверительной беседе с Мао Цзэдуном, проходившей на берегу открытого плавательного бас­сейна в личной резиденции Мао Цзэдуна в Пекине в середине 50-х гг. Мао Цзэдун, находившийся после сытного обеда с обиль­ной выпивкой в благодушном настроении, упрекнул Юдина в том, что тот не соблюдает строгого паритета в своих деловых ви­зитах к Лю Шаоци и к Чжоу Эньлаю. Юдин ответил, что он не видит никакой необходимости в соблюдении такого паритета, ибо обращается к тому или другому, лишь когда возникают вопросы, входящие в круг их компетенции. «Вы плохой дип­ломат,— заметил Мао Цзэдун,— впредь следуйте моему примеру и уравновешивайте число встреч с тем и другим, даже если у вас нет для этого никакого делового повода, ибо оба крайне рев­ниво следят друг за другом».

 

Автору в бытность советником посольства СССР в КНР во время одного из деловых визитов к Чжоу Эньлаю в октябре 1949 г. довелось быть свидетелем бурной вспышки гнева обычно спокойного и уравновешенного премьера, когда по распоряже­нию Лю Шаоци была предпринята попытка изменить ранее сог­ласованный с Чжоу Эньлаем порядок вручения верительных грамот Мао Цзэдуну первым советским послом в КНР Н. В. Рощиным.

 

Поддержав в самом начале «культурную революцию», раз­вернутую Мао Цзэдуном сперва как кампанию борьбы против бюрократизма, Чжоу Эньлай в дальнейшем, когда это движение вышло из-под контроля партии и правительства, делал все, что­бы сохранить работоспособность правительственных органов страны, не допустить полного краха экономики, уберечь хотя бы часть государственных, военных и партийных кадров, предста­вителей научной и творческой интеллигенции от разъяренных банд хунвэйбинов и цзаофаней. Он максимально использовал свои возможности доступа к Мао Цзэдуну, стремясь предотвра­щать чинимые «бунтарями» с ведома Линь Бяо и Цзян Цин экс­цессы и насилия. Приходя к Мао Цзэдуну как бы «за советом» по тем или иным вопросам, Чжоу Эньлай предлагал Мао Цзэду­ну лишь те варианты их решения, которые были приемлемыми для него самого. Затем он объявлял членам всемогущего «шта­ба культурной революции», которым заправляли Линь Бяо я Цзян Цин, что данное решение является «указанием председа­теля Мао», против чего те не могли возражать.

 

О поведении Чжоу Эньлая в годы «культурной революции» весьма образно сказал Дэн Сяопин: «Чжоу Эньлай был в край­не трудном положении, и он говорил и делал много того, чего не хотел бы. Но люди простили ему, потому что, если бы он не де­лал и не говорил этого, он не смог бы выжить и сыграть нейт­рализующую роль, которая уменьшила потери».

 

Деятельность Чжоу Эньлая в годы «культурной революции» вызывала острую неприязнь к нему со стороны Цзян Цин и ее сторонников, натравливавших хунвэйбинов персонально на премьера. В течение нескольких дней и ночей Чжоу Эньлай был буквально осажден хунвэйбинами в своей резиденции, и ему стоило немалого труда убедить ворвавшихся к нему разъярен­ных молодых людей в том, что он проводит линию председателя Мао, а не «каппутистов» (т. е. «сторонников капиталистического пути», к которым тогда причисляли всех неугодных Мао Цзэ­дуну лиц). 6 января 1967 г. на центральной столичной площади Тяньаньмэнь были вывешены огромные плакаты, призывавшие хунвэйбинов «заживо сжечь Чжоу Эньлая». Осенью 1969 г. в Пекине автору довелось видеть написанные хунвэйбинами чер­ной краской на заборах и стенах домов лозунги, призывавшие «размозжить собачью голову черного бандита Чжоу». Явно про­тив Чжоу Эньлая была направлена и развернутая Цзян Цин и ее сторонниками «кампания критики Линь Бяо и Конфуция». Она проводилась не без ведома Мао Цзэдуна, решившего если не совсем избавиться от столь популярного в народе и за гра­ницей человека, то по крайней мере сильно подорвать его авто­ритет, напоминая народу о том, что по происхождению Чжоу Эньлай принадлежит к чиновной прослойке феодального клас­са. Линь Бяо ко времени начала кампании уже не было в жи­вых, и организаторы этой шумной акции на все лады поносили древнекитайского мыслителя Конфуция, жившего в VI—V вв. до и. э., представляя его крайним реакционером, сторонником реставрации династии Чжоу (тот же иероглиф, что и в фамилии Чжоу Эньлая), царствовавшей в XI—VIII вв. до н. э.

 

По распоряжению Цзян Цин была арестована и впоследст­вии замучена в тюрьме приемная дочь Чжоу Эньлая и Дэн Ин­чао талантливая актриса и режиссер Сунь Вэйши, в свое время учившаяся в СССР. Поведение Цзян Цин и ее подручных, ког­да ими были нарушены самые элементарные обряды траурной церемонии в связи с кончиной премьера, свидетельствовало о том, что они не простили Чжоу Эньлаю его борьбу против про­водимой ими левацкой авантюристической политики. На граж­данской панихиде по Чжоу Эньлаю Мао Цзэдун не присутство­вал, хотя до и после похорон премьера он принимал иностран­ных визитеров. Политике Цзян Цин и ее единомышленников Чжоу Эньлай в последние годы жизни противопоставил свой план «четырех модернизаций» Китая. Ему удалось за год до своей кончины заручиться согласием Мао Цзэдуна на его осу­ществление. Ради этого смертельно больной премьер нашел в себе силы 23 декабря 1974 г. покинуть больничную палату и со­вершить последний в своей жизни полет (из Пекина в Чанша, где в то время отдыхал Мао Цзэдун). Но только на III пленуме ЦК КПК 11-го созыва в декабре 1978 г., проходившем иод ру­ководством Дэн Сяопина, завещанная Чжоу Эньлаем програм­ма «четырех модернизаций» обрела реальное воплощение.

Читать дальше

Категория: Из современной истории Китая | Добавил: magnitt
Просмотров: 1832 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz