Страны, города, курорты...

В «Решении по некоторым вопросам истории КПК со време­ни образования КНР», принятом VI пленумом ЦК КПК 27 июня 1981 г., была дана подробная оценка роли Чжоу Эньлая в годы «культурной революции». В нем, в частности, отмечалось, что на втором этапе «культурной революции» (апрель 1969 — ав­густ 1973 г.), руководя повседневной работой ЦК, Чжоу Энь­лай сдвинул с мертвой точки работу на всех фронтах. В 1972 г. в ходе борьбы против Линь Бяо он правильно поставил вопрос о необходимости критики ультралевых идейных течений, под­держав справедливые требования исправить ошибки «культур­ной революции», выдвинутые многими руководителями партии в период до и после февраля 1967 г. Во время «культурной ре­волюции», говорилось далее в «Решении», он находился в чрез­вычайно тяжелом положении, но он трудился, не щадя своих сил, чтобы уменьшить до минимума ущерб, причиняемый «культурной революцией», и сберечь большое число партийных и беспартийных кадровых работников. Он всеми способами бо­ролся с подрывной деятельностью контрреволюционных груп­пировок Линь Бяо и Цзян Цин.

Несмотря на ряд враждебных Советскому Союзу заявлений, сделанных Чжоу Эньлаем, как и другими китайскими руково­дителями в период «культурной революции», он принял все имевшиеся в его распоряжении меры, чтобы не допустить разъ­яренную толпу на территорию посольства СССР в Пекине, дли­тельное время осаждавшегося хунвэйбинами, которые повредили мраморный портал посольства. 11 сентября 1969 г. в пекинском аэропорту Чжоу Эньлай провел встречу с Председателем Совета Министров СССР А. II. Косыгиным с це­лью урегулирования крайне напряженных после вооруженных столкновений на восточных и западных участках китайско-со­ветской границы отношений между нашими странами. Эта встре­ча положила начало постепенной нормализации советско-китай­ских отношений; на ней было решено вновь назначить послов в соответствующие столицы и активизировать торговые и эконо­мические связи между обеими странами.

Западные авторы книг по новейшей истории Китая и биог­рафических работ о Чжоу Эньлае неизменно выдвигают на пер­вый план его роль в деле восстановления китайско-американ­ских отношений и подготовки визита в КНР президента США Р. Никсона, объясняя, как правило, такой поворот в политике КНР давними прозападными симпатиями Чжоу Эньлая, якобы появившимися у него чуть ли не со школьных лет. Но это не так. Чтобы вывести страну из хаоса «культурной революции» и осуществить программу «четырех модернизаций», необходимы были колоссальные материальные затраты, наличие большого количества квалифицированных кадров. Десятилетний период «культурной революции» привел Китай к экономическому упад­ку, массовому уничтожению материальных ценностей, наруше­нию работы транспорта, прекращению школьного и вузовского образования, большим кадровым потерям. Крайне обострившие­ся отношения с Советским Союзом и другими социалистически­ми странами и враждебность к нашей стране лично Мао Цзэ­дуна исключили возможность обращения руководства Китая, как это было в 1949 г., за помощью к СССР. В этих условиях Мао Цзэдун пришел к выводу о целесообразности пойти на сбли­жение с США, администрация которых неоднократно подавала сигналы о своей готовности нормализовать отношения с КНР, и поручил Чжоу Эньлаю практическое осуществление этого пово­рота, что тот и стал незамедлительно и весьма искусно делать, считая, что это поможет Китаю покончить с хаосом «культур­ной революции».

После окончания войны на Тихом океане правящие круги США заняли резко враждебную позицию в отношении китай­ских коммунистов, которые внесли огромный вклад в победу над Японией. США продолжали вооружать гоминьдановские ча­сти, готовившиеся к развертыванию гражданской войны в Ки­тае, перебрасывать в приморские города Восточного и Северного Китая и в Северо-Восточный Китай отборные гоминьда­новские войска с бирманского театра военных действий и из Индии. Вооруженная интервенция США лишила НОАК возмож­ности принимать капитуляцию японских войск в городах Се­верного Китая, фактически окруженных к концу войны частями НОАК. После провозглашения КНР и бегства остатков чанкайшистских войск на Тайвань американская администрация отправила 7-й флот США в Тайваньский пролив, объявив о бло­каде китайского побережья, превратила Тайвань в крупную аме­риканскую военную базу, оказывала всестороннюю экономиче­скую, военную и дипломатическую поддержку гоминьдановскому режиму на Тайване. Несмотря на это, правительство КНР неоднократно заявляло о своем намерении нормализовать отно­шения с США. В 1954 г. в Женеве начались китайско-американ­ские переговоры на уровне консульских представителей, а за­тем, в 1955 г., они были подняты на уровень послов и перенесе­ны в Варшаву. Однако из-за неуступчивой позиции США в ходе 134-х встреч представителей обеих стран, имевших место на протяжении 14 лет с 1954 по 1968 год, прогресса достигнуто не было.

Как свидетельствует в своих мемуарах бывший госсекретарь США Генри Киссинджер, он «еще в 1961 г. писал об ухудше­нии советско-китайских отношений и рекомендовал американ­ской администрации воспользоваться этим обстоятельством».

8 октябре 1967 г. в статье в журнале «Форин афферс» Ри­чард Никсон, вскоре выдвинувший свою кандидатуру на пост президента США, указывал, что «нельзя вечно держать Китай вне содружества наций» и что «миллиард китайцев не должен жить в сердитой изоляции». В интервью журналу «Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт», опубликованном в номере от 16 сентября 1968 г., Никсон открыто призывал к поиску путей для установ­ления диалога с КНР. После своего избрания президентом Ник­сон предпринял ряд шагов к американо-китайскому сближению. Во время своей заграничной поездки в июле — августе 1969 г. он при каждом удобном случае говорил о готовности США вой­ти в контакт с Пекином и просил тогдашних руководителей Па­кистана и Румынии довести это до сведения китайского руко­водства на самом высоком уровне. За этим последовал ряд пуб­личных выступлений руководителей госдепартамента США о стремлении Соединенных Штатов к улучшению отношений с КНР и серия встреч американских и китайских дипломатов на различных дипломатических приемах за рубежом. По неофици­альным каналам администрация США сообщила Китаю о пре­кращении патрулирования американских ВМС в Тайваньском проливе. 5 октября 1970 г. журнал «Тайм» опубликовал интер­вью президента Никсона, заявившего о своем «страстном жела­нии» посетить КНР.

Эти сигналы из США были положительно восприняты в Пе­кине, и 9 декабря 1970 г. посол Пакистана в США передал Кис­синджеру послание Чжоу Эньлая Никсону, в котором от имени Мао Цзэдуна, Линь Бяо и от себя Чжоу Эньлай писал, что Ки­тай «всегда стремился к переговорам мирным путем и всегда пытался это сделать» и что «для обсуждения вопроса об осво­бождении китайской территории — Тайваня мы весьма привет­ствовали бы приезд специального посланника президента Ник­сона». 18 декабря 1970 г. Мао Цзэдун дал пространное интервью американскому журналисту Эдгару Сноу, в котором выразил пожелание побеседовать с Никсоном во время посещения им Пе­кина в качестве либо туриста, либо президента США.

9 июля 1970 г. в глубокой тайне на пакистанском самолете Киссинджер в сопровождении группы американских диплома­тов вылетел из Исламабада в Пекин, где в течение трех дней вел переговоры с Чжоу Эньлаем о нормализации американо-китай­ских отношений и о предстоящем визите в КНР президента Никсона. 20 октября того же года Киссинджер вторично, на этот раз официально, прибыл в КНР для подготовки визита Никсо­на, который состоялся в феврале 1972 г., и привел к полной нор­мализации китайско-американских отношений, несмотря на со­хранение американского присутствия на Тайване и американо-тайваньское сотрудничество.

Любопытна характеристика Чжоу Эньлая, данная ему Кис­синджером в его книге воспоминаний «Годы в Белом доме».

«Я не встречал,— писал Г. Киссинджер,— других руководи­телей, за исключением де Голля, с таким пониманием мировых событий. Знание им деталей было потрясающим, но там, где многие другие руководители использовали детали, чтобы избе­жать комплексного подхода, Чжоу ко всему прочему обладал исключительным пониманием взаимосвязанности событий. Он был убежденным идеологом, но он использовал свою веру, ко­торая поддерживала его на протяжении десятилетий борьбы, чтобы дисциплинировать свою чувствительную натуру и сделать ее способной настолько остро и несентиментально оценивать ре­альность, как это не мог делать никто другой, кого мне довелось встречать».

Работая в 1944—1945 гг. в посольстве СССР в Чунцине — столице Китая военного времени, автор, тогда молодой дип­ломат, только издали видел Чжоу Эньлая на различных дип­ломатических приемах. После того как весной 1949 г. руковод­ство КПК перебазировалось в Бэйпин, где автор возглавлял ге­неральное консульство СССР, ему не раз приходилось иметь дело непосредственно с Чжоу Эньлаем по различным практиче­ским вопросам советско-китайских отношений. Последний с не­изменным вниманием относился ко всему, что касалось укреп­ления и развития этих отношений.

Вспоминается ясное солнечное утро 1 октября 1949 г. За не­сколько часов до начала торжественной церемонии провозгла­шения Китайской Народной Республики в город поездом из Се­веро-Восточного Китая должна была прибыть делегация пред­ставителей советской общественности во главе с писателями А. А. Фадеевым и К. М. Симоновым. Сотрудники генерального консульства, отправившиеся на вокзал ее встречать, были не­мало удивлены, когда за несколько минут до прихода поезда на перроне появилось несколько военных, бережно поддерживав­ших двигавшегося в нашем направлении с закрытыми глазами бледного, как полотно, Чжоу Эньлая. Подошедший к нам по­мощник Чжоу Эньлая тихо попросил не будить спящего на ходу

Чжоу Эньлая, так как он ни на минуту не смыкал глаз в тече­ние четырех дней, пока руководил учредительной конференцией НПКСК. Как только поезд показался из-за поворота и стал при­ближаться к перрону, помощник разбудил Чжоу Эньлая. Очнув­шись, тот с виноватым видом, но очень приветливо поздоровал­ся с нами, а когда из вагона вышли члены советской делегации, горячо приветствовал их от имени китайского руководства. Чжоу Эньлай тут же проявил трогательную заботу о заболев­шем в дороге Фадееве. Спустя несколько часов после встречи на вокзале, как всегда, бодрый и подтянутый Чжоу Эньлай с дру­гими руководителями избранного накануне правительства КНР стоял на трибуне на площади Тяньаньмэнь во время торжест­венной церемонии провозглашения Китайской Народной Рес­публики.

Последняя встреча автора с Чжоу Эньлаем состоялась 23 июня 1957 г. во время приема делегации Советского комитета по культурным связям с зарубежными странами. Запомнилась притча, рассказанная Чжоу Эньлаем во время беседы о перспек­тивных направлениях внешней политики Китая.

«Жил-был царь обезьян Сунь Укун, обладавший несметным воинством и смело вступавший в конфликты с земными, небес­ными, подводными и подземными властителями, которые с през­рением относились к обезьянам п постоянно обижали их. Дове­денные до отчаяния дерзкими и неизменно победоносными дейст­виями бесстрашного Сунь Укуна и его рати, все эти властители в конце концов обратились со слезной жалобой к Будде. Тогда Будда собственноручно сплел н надел на голову Сунь Укуна ве­нок из цветов лотоса, сделав его таким образом святым бодисат-вой. Лишь после этого прекратились войны и конфликты». Вот и Китай, который западные державы ни во что не ставят, будет до поры до времени вести себя, как Супь Укун, закончил свой многозначительный рассказ Чжоу Эньлай.

Читать дальше