Туристический центр "Магнит Байкал"
                                                                                
                                                                                                                                    

Суббота, 24.04.2021, 01:41
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Страны, города, курорты...

Главная » Файлы » Наблюдая за англичанами ч. 2


Чипсы, патриотизм и английский эмпиризм
[ ] 15.03.2012, 23:06
Чипсы, патриотизм и английский эмпиризм
Несмотря на то что чипсы изобрели в Бельгии и они пользуются популярностью во многих частях света (под разными названиями: French-fries, frites, patate frite, patatasfritas и т. д.), мы выяснили, что англичане считают это блюдо британским, а точнее, английским. «Fish and chips» («рыба с жареным картофелем») до сих пор считается английским национальным блюдом. Обычно англичане не склонны выказывать патриотизм и страстность в том, что касается еды, но об обычной жареной картошке они говорят с энтузиазмом и патриотическим пылом.
«Чипсы не требуют изысканного вкуса, — объяснил один из участников группы для тематического опроса. — Это питательная, простая пища, по-хорошему простая. Нам нравится такая еда, и это хорошая еда… Так уж мы устроены — не любим выпендриваться». Прежде мне не приходило в голову, что тарелка жареной картошки может столь красноречиво выражать житейский эмпиризм и неприкрашенный реализм, которые я ориентировочно поместила в разряд определяющих черт английской самобытности, и я благодарна этому человеку за столь глубокомысленное наблюдение.
Чипсы как блюдо современной трапезы и общительность
Кроме того, чипсы — важный социальный «посредник». Это единственное английское блюдо, которое само напрашивается, чтобы его ели в компании, и которое наши неписаные правила позволяют нам есть вместе. Когда англичане едят чипсы, часто можно видеть, как мы ведем себя раскованно, непринужденно, совершенно не по-английски — лезем руками в одну тарелку или в один и тот же пакет, а бывает, даже кормим друг друга. Обычно англичане всегда заказывают себе отдельную порцию — даже те блюда китайской и индийской кухни, которые полагается есть из «общего котла». Но чипсы, судя по всему, способствуют общительности, чем они отчасти и привлекают многих англичан. Возможно, потому, что мы в большей степени, чем другие народы, нуждаемся в «помощниках» и «посредниках», которые поощряют нас к «комменсальности».
Секс
— Ну, как твоя книга об английской самобытности? Над какой главой работаешь?
— Пишу о сексе.
— Значит, будет двадцать пустых страниц?
 
Юмор как коленный рефлекс
Я уже потеряла счет тому, сколько раз слышала эту реплику или ей подобные, как то: «Ну, это будет короткая глава!»; «Ну, это долго не займет!»; «Ну, это легко: «Никакого секса, пожалуйста. Мы — британцы!», «Но ведь у нас нет секса. Секс нам заменяет грелка!»; «Ты имеешь в виду: ляг на спину и думай об Англии?»; «Пытаешься разгадать загадку, как англичане умудряются воспроизводить себе подобных?». И это говорили мои приятели и респонденты из числа англичан. Иностранцы порой тоже так шутят, но со стороны англичан это почти однозначная реакция. Судя по всему, представление о том, что англичане редко занимаются сексом и смехотворно редко испытывают половое влечение, воспринимается как общепризнанный факт. Даже — вернее, особенно — самими англичанами.
Так ли это? Неужели мы и в самом деле верим в сложившийся во всем мире стереотип бесстрастного, чопорного, наивного и неумелого в сексуальном плане англичанина? Неужели, в нашем представлении, все англичане-мужчины вместо секса предпочитают смотреть по телевизору футбол, а их жены — пить чай? И, если двигаться вверх по социальной лестнице, все юноши из частных школ неуклюжи, косноязычны и робки и встречаются с такими же бестолковыми дебелыми подружками, которые только и умеют что хихикать? Неужели мы видим себя такими? Неужели мы такие на самом деле?
Если исходить из фактов и цифр, наш асексуальный портрет составлен неверно. Англичане — живые существа, и секс для нас, естественно, столь же важен, как и для особей всех других видов. Репутацией полных профанов в делах секса мы обязаны не цифрам и фактам, которые как раз свидетельствуют о том, что мы вполне способны совокупляться и размножаться, как все нормальные люди во всем мире. Если уж на то пошло, заниматься сексом мы начинаем в более раннем возрасте. Среди промышленно развитых стран Англия занимает первое место по половой активности среди подростков: у нас 86% незамужних девушек до девятнадцати лет ведут активную половую жизнь (у США по этому показателю — 75% — всего лишь скромное второе место). Многие другие народы большие пуритане в вопросах секса, чем англичане, которые, по их мнению, слишком распущенны. Пусть наши драконовские законы более суровы, чем в других европейских странах, и наши политики вынуждены уходить в отставку из-за скандалов, связанных с тем, что французы, скажем, называют мелкими сексуальными шалостями, но, в общем и целом, по международным стандартам в отношении секса мы относительно либеральны.
Просматривая свои рабочие записи, я вижу, что у меня возникали трудности каждый раз, когда я пыталась завести конструктивный разговор о сексе со своими респондентами из числа англичан. «Англичане просто не могут серьезно говорить о сексе, непременно отпустят шутку, — сетую я в своем блокноте. — Причем одну и ту же. Если еще кто-нибудь вызовется «помочь» мне в моей работе над главой о сексе, я закричу». При одном только упоминании слова «секс» англичане начинают изощряться в остроумии, а менее красноречивые произнесут какую-нибудь непристойную реплику или в лучшем случае скабрезно фыркнут. Это больше чем правило — это непроизвольная, бездумная реакция — коленный рефлекс. Стоит только упомянуть о сексе, и тут же дает о себе знать рефлекс английского юмора. И нам всем известно, что уничижительные шутки — наиболее эффективная, высокоценимая форма юмора. Таким образом, колкости и остроты по поводу моей работы над главой о сексе не обязательно означали, что мы согласны с существующими представлениями об асексуальности англичан; это была просто типично английская реакция на слово «секс».
Почему секс в нашем понимании — это нечто забавное? На самом деле это не совсем так: мы не считаем, что секс — это смешно. Просто юмор — наш стандартный способ борьбы со всем, что вызывает у нас дискомфорт и неловкость. Если не знаешь, что сказать, шути. Это, вне сомнения, одна из десяти заповедей английской самобытности. Да, другие народы тоже шутят по поводу секса, но никто, насколько мне известно, не реагирует на слово «секс» столь удручающе предсказуемо, как англичане. В других частях света секс может восприниматься как грех, форма искусства, вид здорового досуга, товар для продажи, политический вопрос и (или) психологическая проблема, от которой лечатся многие годы, в том числе с помощью бесчисленных «учебников по взаимоотношениям». В Англии секс — это шутка.
Флирт, заигрывания, ухаживания
А вот представление о том, что свойственные нам чопорность и скованность порождаются отсутствием интереса к сексу, ошибочно. Да, эта тема вызывает у нас смущение, но к сексу мы не равнодушны. Особенно — благодаря правилам неприкосновенности частной жизни, вызывающим эффект запретного плода, — жгучий, ненасытный интерес мы испытываем к сексуальной жизни других людей, который лишь частично удовлетворяют скандальные публикации в нашей бульварной прессе.
Наш интерес к сексуальной жизни своих соотечественников указывает на то, что мы всячески стремимся преодолеть собственную скованность, и если мы не большие мастера в искусстве флирта, то это вовсе не потому, что нам не хватает практики. Я провела два больших исследования на тему флирта, и в ходе последнего только 1% опрошенных англичан — в возрасте от 18 до 40 лет — заявили, что «никогда не флиртовали», а более трети признались, что флиртовали с кем-то «сегодня» или «на минувшей неделе». Разумеется, аналогичный результат можно получить и в других странах, поскольку флирт — одна из «человеческих универсалий», основной инстинкт, не имея которого род людской давным-давно исчез бы. Если верить некоторым психологам-дарвинистам, флирт — фундамент, на котором зиждется наша цивилизация. Они утверждают, что большой человеческий мозг — наш сложный язык, превосходящий разум, культура, все, что отличает человека от животного, — это аналог павлиньего хвоста: средство ухаживания, призванное привлекать и удерживать сексуальных партнеров. Если эта теория, которую в шутку называют «теорией эволюции флирта», верна, значит, достижения человека во всех областях от искусства и литературы до ракетостроения являются просто побочным продуктом основополагающей способности очаровывать.
Таким образом, англичане, как и все другие народы, генетически запрограммированы на флирт, и мы, наверно, флиртуем не меньше, чем все остальные. Просто мы делаем это не столь умело, непринужденно и уверенно. Точнее, около 50% англичан вовсе не умеют флиртовать. Если внимательнее присмотреться к стереотипу сексуально закомплексованного англичанина, оказывается, что зачастую именно мужчины становятся объектом критики и насмешек в этом отношении. Несколько стандартных шуток и острот содержат намеки на мнимую фригидность и неосведомленность англичанок, но в основном в них высмеиваются бессилие, индифферентность и некомпетентность англичан-мужчин. Считается, что именно эти недостатки мужчин являются причиной неадекватного поведения в постели их разочарованных женщин. В начале XVIII в. один швейцарский обозреватель, характеризуя англичанок, писал, что они «…не очень избалованы вниманием мужчин, которые уделяют им мало времени. Большинство мужчин предпочитают женщинам вино и азартные игры, что заслуживает порицания, поскольку в Англии женщины гораздо лучше, чем вино». Многие иностранцы, с которыми я беседовала, говорят почти то же самое, хотя вино они заменяют английским пивом и не жалуются на его качество.
Первые два обвинения, предъявленные англичанам-мужчинам — в бессилии и индифферентности, — беспочвенны и несправедливы, поскольку они основаны не на фактах или непосредственном наблюдении, а главным образом на впечатлении, которое создается по вине третьего недостатка, приписываемого английским мужчинам, — что они не владеют искусством обольщения. «По-видимому, англичане-мужчины не созданы для ухаживаний, — отмечает наш швейцарский критик. — Они не знают золотой середины между откровенной фамильярностью и почтительным молчанием». Среднестатистический англичанин-мужчина может быть очень сексуальным, но он, следует сказать, не завзятый сердцеед. Он проявляет себя не лучшим образом, когда ему противостоит, как выразился один из моих респондентов, «женщина противоположной породы». В таких случаях он обычно либо молчалив, косноязычен и неловок, либо в худшем случае груб, нагл и бестактен.
И, как правило, потребляет в больших количествах алкоголь, полагая, что это поможет ему избавиться от скованности. А состояние опьянения приводит лишь к тому, что мужчина из тушующегося сдержанного человека превращается в наглого, грубого мужлана. С точки зрения несчастной англичанки, такая метаморфоза — не самый лучший вариант, если только ей не отказывает здравомыслие, как это часто бывает, если она выпила не меньшее количество спиртного. В этом случае весь процесс флирта сводится к фразе: «Э… может, перепихнемся?» — что в представлении обоих является верхом остроумия и красноречия.
Словом, ответ на загадку о том, как англичане умудряются воспроизводить себе подобных, кроется в бутылке. Ну, хорошо, я преувеличиваю — но совсем немного. Роль употребления алкоголя в передаче английского ДНК нельзя недооценивать.
Категория: Наблюдая за англичанами ч. 2 | Добавил: magnitt
Просмотров: 1797 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/10 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2021
Сайт управляется системой uCoz